Каждый раз, когда ее хозяин ударял по мячу, ее уши вставали торчком и она дрожала, что–то предвкушая, хотя и сидела на месте. Шон научил Крошку приносить тренировочные мячи, но только по команде. Сосредоточившись, он делал удар за ударом, отправляя мячи далеко за метки. Лили тихо стояла на дорожке, пока Шон не отбил целую корзину мячей. Ее совсем не удивляло, что он пришел на тренировку самым первым. Ради детей, зависящих теперь от него, ему необходимо было выступить отлично. Однако Шона вело не только это желание. Он мечтал о победе сильнее, чем могли представить себе его соперники.
— Доброе утро, — сказала Лили, когда Шон остановился.
Крошка отчаянно завиляла хвостом, наклонив голову и поскуливая: так она приветствовала Лили, хотя та все еще не примирилась с тем, что они оставили собаку. Однако Лили признавала: очень приятно, когда кто–то каждый раз, увидев тебя, выражает счастье.
— Доброе утро, мисс Робинсон. — Шон улыбнулся и стал протирать головку клюшки.
— Разве это не обязанность кэдди? — спросила Лили.
— В последний раз, когда я видел его, он спал, уткнувшись лицом в подушку.
— Я видела его точно в таком же положении.
— Я с ним слишком мягок.
— Возможно.
Шон продолжал полировать клюшку, которую только что использовал, но при этом не сводил глаз с Лили. Ее охватило смущение. Как обычно, она была одета не слишком эффектно. Трикотажные шорты и футболка разительно контрастировали с его свежей рубашкой для гольфа и коричневыми брюками со стрелками.
— Я думала, здесь будет больше игроков. Почему ты пришел так рано?
Шон пожал плечами.
— Мне нужно тренироваться больше, чем другим. Я должен наверстать упущенное.
— По словам Реда, ты превосходишь своим талантом всех, кто когда–либо выходил на поле.
— Талант — это еще не все. Необходимо тренироваться, не рассчитывая на помощь матери–природы. Потому что она не поможет. Игрок, который тренируется по девять часов в день, всегда одолеет соперника с врожденным талантом. Понятно?
— Почему же у меня такое чувство, что это не совсем так?
— Теперь ты говоришь, как мой агент. — Шон показал на скамью, где стояли его уличные туфли, термос и коробка с эклерами. — Я предложил бы тебе кофе, но знаю, что ты откажешься.
— Может, однажды я удивлю тебя. Выпью кофе и наемся эклеров.
Шон ухмыльнулся.
— Любопытно будет посмотреть на это. И еще кое на что.
Лили догадывалась, что разговор устремляется на опасную стезю, но не сменила тему.
— Например?
— Не знаю. На многое. — Шон сел на скамейку и нагнулся, чтобы переобуться. — Как ты напьешься и сбросишь футболку. Я с интересом взглянул бы на это.
— Ты и все семиклассники Америки. Тебе пора повзрослеть, Магуайер.
— Почему?
— Потому что ты уже вырос. И должен вести себя соответственно возрасту.
— Но в душе мне нравится быть семиклассником.
— Конечно, ты же у нас Американский гольфист! — Ред Корлисс шел к ним со стороны парковки. Он протянул Шону газету, явно какой–то таблоид. — Ты на первой странице, друг мой. Привлек их внимание на матче в Парк–сити.
Шон вскочил со скамейки, радостно улыбаясь.
— Ред! Не ожидал увидеть тебя.
Крошка явно боролась с желанием прыгнуть на Реда, чтобы — как показалось Лили — избавить их от него. Едва заметным движением руки Шон утихомирил собаку, чем снова поразил Лили.
Встав и поздоровавшись с Редом, она поняла, какое огромное значение он придает этому турниру. Ред Корлисс, известный агент, не успевал приезжать на все соревнования с участием его клиентов.
— Ред, ты помнишь Лили?
— Конечно. |