— Алло!

— Камерон, это Джейн.

«Великолепно», — подумал он. Потом обвел взглядом четырех человек, выжидающе смотревших на него.

— Джейн, — сказал он.

— Девушка Дерека, — объяснил дядя Шон полицейским.

— Ты не знаешь, где мой отец? — спросил у нее Камерон.

— Вообще–то я хотела задать тебе этот же вопрос. Камерон почувствовал, как его надежды улетучиваются.

— Пожалуй, тебе стоит приехать сюда, — сказал он Джейн бесцветным голосом. — Они с мамой не вернулись домой, и у нас сейчас полицейские, задают вопросы.

После короткого молчания Джейн издала такой страшный звук, словно ее душили.

— Джейн? — окликнул Камерон.

— Я…ох… я сейчас выезжаю.

— Девушка? — спросила офицер Франклин.

— Они с ней очень близки, — объяснил Шон и посмотрел на Камерона.

— Вы можете говорить об этом при мне. Я все знаю. — Камерон пытался прийти в себя после телефонного звонка. Он предпочитал прямоту опасным умолчаниям. — Она собиралась переехать к нему.

— Твоя мать знала об этом? — спросила Лили.

Камерон пожал плечами.

— Я не говорил ей. Думаю, отец собирался сказать в ближайшее время.

Очень скоро, не постучав, вошла Джейн с коротко подстриженными белокурыми волосами и резкими чертами лица; от нее слегка пахло табачным дымом. При Камероне и девочках она никогда не курила.

Он знал, что его мать тоже иногда курит. Прошлой осенью, когда заканчивался бракоразводный процесс, Камерон как–то вечером заметил ее на заднем крыльце: она курила «Мальборо» и щелкала зажигалкой, глядя на пламя.

Она повернулась к нему — никогда еще он не видел такой печальной улыбки.

— Никогда не кури, малыш, — сказала она усталым, глухим голосом. — Иначе все поймут, как ты несчастен.

— Ясно. Нужно всегда притворяться, что ты очень счастлив. Я запомню.

Камерон понял, что его сарказм достиг цели. Хотя на улице было темно, он заметил выражение боли на лице матери.

— Я говорила с ним около трех часов, — сказала Джейн. — Мы обо всем условились. Он должен был забрать Эшли до половины пятого и отвезти домой, к матери. Я спешила на занятия, поэтому мне пришлось самой привезти ее сюда.

«И бросить тут, как мешок с ненужной почтой», — добавил про себя Камерон. Вообще–то он неплохо относился к Джейн, но в этот момент ему нужно было вылить на кого–то свое раздражение.

Джейн ничего не добавила к тому, что они уже знали. Из школы Дерек и Кристел уехали вместе, очевидно, потому, что ее машина не завелась. Оба не отвечали на звонки. Несмотря на плохую погоду, сообщений об авариях не поступало. Полицейские объяснили, что на некоторых мобильных телефонах есть специальное GPRS–устройство, позволяющее отслеживать местонахождение человека, однако на телефонах его родителей такого устройства не было.

Внезапно, не дав Камерону возможности обдумать ответы, офицер Франклин стала спрашивать его.

— Сегодня утром, перед тем как уехать в школу, ты говорил с отцом?

— Да, мэм.

«Ругался с ним, если быть точным, но это им знать не обязательно».

— Вы говорили о чем–нибудь конкретном?

— Да нет. Мы переезжаем из дома в дом каждую пятницу по постановлению суда. Поэтому я сказал, что после школы поеду в гольф–клуб, а с ним увижусь через неделю.

На самом деле Камерон сказал совсем другое: «Ненавижу тебя, сукин ты сын! Никогда больше не хочу тебя видеть!» — вот какие это были слова.

Отец ответил ему в том же духе: «Можешь ненавидеть меня, маленький засранец.