Потрясенная Лили спрятала письмо обратно. Потом заглянула в следующий конверт — снова письмо, снова фотографии. «Теперь, когда у тебя столько детей, тебе нужна хорошая жена». Увидев фотографию Кэти, Лили тяжело вздохнула.

— Он каждый день получает такие письма, — сказа Камерон. — Отвратительно, да?

Лили обернулась к нему; щеки ее горели.

— Что?

— Ну, все эти женщины с их письмами и фотографиями. Они сходят по нему с ума, потому что про него написали в газетах.

— А, — сглотнула Лили, — понятно.

— Ужасно странно. Кто бы мог подумать, что в результате он станет холостяком года?

Лили начала складывать счета в свою сумочку.

— Мне пора, — сказала она. Ее сердце сжалось — дом Кристел становился совсем другим, не похожим на прежний. Но Лили не имела права вмешиваться, даже если знала, что нужно делать.

— Увидимся. — Камерон, наклонившись, исследовал содержимое холодильника.

Направляясь к двери, она думала о том, что сказать Шону.

Он неподвижно сидел на диване, держа на руках малышку. С другой стороны к нему прижималась Чарли, в руках у нее была скомканная голубая ночная рубашка. На них падали лучи закатного солнца, и тут Лили поняла, что все трое спят. Чувство утраты отнимало у них все силы: сейчас они открывали это для себя.

Лили постояла несколько секунд, глядя на спящих. Глядя на него — его четко очерченный подбородок, мускулистые руки. Внезапно ее охватила острая тоска. Неудивительно, что красивые незнакомки делают Шону такие предложения.

Усталая и встревоженная, Лили вернулась домой, где ее ждал сюрприз. Рядом с домом был припаркован «виннебаго», автофургон ее сестры. Когда Лили вылезла из машины, дверца фургона распахнулась и вышла Вайолет. Вслед за ней выскочили дети, Меган и Райан, девяти и десяти лет. Эта шумная парочка почти всегда ссорилась. Но иногда они вели себя как лучшие на свете друзья. В следующий момент дети начали толкаться, но Вайолет, слишком утомленная, не обращала на них внимания. Не успела сестра заговорить, как Лили поняла, что ее ждут плохие новости.

— Ну ладно, прежде чем ты что–нибудь скажешь, — начала Вайолет, — я клянусь: это только на время.

— Вообще–то я собиралась поздороваться с племянником и племянницей. Привет, племянник и племянница! — Лили обняла детей, и они с энтузиазмом вернулись к взаимным тычкам. Как правило, слегка неряшливые, дети были очень общительными и эмоциональными, точь–в–точь как их мать. — Не хотите ли пойти на задний двор поиграть? — предложила Лили. — У меня там есть детская баскетбольная корзина.

— Зачем тебе детская баскетбольная корзина, если у тебя нет детей? — спросила Меган.

— Может, я играю сама, — подмигнула ей Лили. На самом деле ей не хотелось возвращаться к болезненным темам, связанным с ее утратой. Эту корзину они с Кристел установили всего пару недель назад, в первые дни весны, чтобы Чарли могла играть, когда приедет в гости к Лили вместе с матерью. При воспоминании о Кристел сердце Лили сжалось, дыхание перехватило. «Когда это пройдет? — думала она. — И пройдет ли вообще?»

Меган и Райан бросились на задний двор, продолжая толкать друг друга.

Лили обняла сестру.

— Мы с тобой почти не поговорили на похоронах, но все равно спасибо, что приехала. Ну, как ты?

— Толстею, вот как! — Вайолет похлопала по бедрам, туго обтянутым джинсами.

— О, перестань! Ты отлично выглядишь.

— Я выгляжу толстой. Ты же знаешь, когда у меня стресс, я всегда переедаю.

— И от чего у тебя стресс на этот раз? — спросила Лили, хотя и догадывалась, в чем дело. Жизнь Вайолет состояла из сплошных стрессов.