— Бабу Рао посадят в тюрьму, — взволнованно повторял Лакшман.

— Ну, ничего, это же в первый раз, — спокойно ответил Рагхья.

А Коули добавил:

— Может быть, его и не посадят, он ведь в первый раз попался. Подержат, подержат, да и отпустят.

— Ну и хорошо. Человеком оттуда выйдет, — утешал Лакшмана Рагхья.

— Раза два нужно обязательно побывать в тюрьме, Лакшман. А то как же твой сын станет мужчиной? — снова сказал Коули.

Рагхья протянул Лакшману тридцать рупий.

— Иди и не думай о Бабу Рао. Месяца через два, два с половиной он вернется. Его там обучат таким штучкам, каких даже мы не знаем! — При этих словах Рагхья и его приятели расхохотались.

Лакшман, опустив голову, вышел из бара.

— Раджу, выходи! Лакшман ушел, — крикнул Рагхья. Из соседней комнаты вышел Раджу. Бандиты стали издеваться над ним.

— Мужик, а боится бабы! Ну и пусть Тарна узнает. Что она с тобой сделает? Дать ей раза два по зубам — сразу станет шелковая! — назидательно сказал ему Коули.

Раджу весь покраснел от гнева. Рагхья, заметив это, вмешался:

— Эй, Коули, перестань смеяться над Раджу!

Все примолкли. Раджу вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Когда он вернулся на тротуар, Тарна сразу же спросила его:

— Ты слышал?

— Что?

— Бабу Рао — вор, его поймали.

— Да, слышал.

— Лакшман меня обманывал. Он говорил, что Бабу Рао приводит такси для господ.

— Что делать! Жить-то надо как-нибудь!

— Чем так жить, лучше умереть! — решительно заявила Тарна.

Раджу ничего не ответил, он молча ел, потом неожиданно сказал:

— Тарна, выходи за меня замуж.

— Будем жить своим домом?

— Да.

— Где?

— Здесь. Где же еще?

— На тротуаре?

— В Бомбее миллионы людей живут на тротуарах.

— Наша свадьба будет на этом тротуаре? — удивленно спросила Тарна.

— Да!

— На этом тротуаре будет совершен свадебный обряд и я стану твоей женой? На этом тротуаре у нас в один прекрасный день появятся дети? Здесь они будут спать? Раджу! Даже мыши в нашей деревне живут лучше! О чем ты говоришь?

На лоб Раджу набежали морщины, лицо потемнело, но он промолчал.

— Раджу, я живу надеждой, что однажды ты выполнишь свое обещание — увезешь меня в свою деревню, — опустив голову, прошептала Тарна.

Раджу быстро покончил с едой и встал.

— Ты куда?

— К океану, — бросил он и пошел прочь. Тарна горько заплакала, уткнувшись в стену.

Бабу Рао осудили на два месяца. В день оглашения приговора никто из семьи не притронулся к еде. Раджу и Тарна тоже ничего не ели.

На другой день Лакшман долго сидел на краю тротуара. Он то задумчиво смотрел в небо, то скрипел от злости зубами, то внимательно вглядывался в шестилетнего Прабхакара.

Около двенадцати дня, когда женщины возвращались с работы, они встретили Лакшмана с Прабхакаром, направлявшихся в сторону кинотеатра.

— Ты куда его ведешь? — спросила мать.

— На работу.

— Он же еще совсем ребенок! — вмешалась Кусум, преграждая ему путь.

— Разве не работают его ровесники? Сын Бхао совсем маленький, а каждый день добывает две-три рупии. Сын Дхарика такой же, как он, а посмотри, как чисто работает, как скор на руку.