Она нагнулась и схватила камень. Машина мигом отъехала, оставив после себя только клубы дыма и пыли.

ГЛАВА 6

Когда вечером Лачи возвращалась в табор, Риги уже поджидал ее, сидя на берегу. Как обычно, он молча протянул руку. Она пристально взглянула на него, отвернулась и прошла мимо. Он вскочил и схватил ее за руку.

— Куда же ты? А мои деньги?

Резким движением Лачи вырвала свою руку и влепила ему оплеуху. На губах Риги выступила кровь. Он остолбенел. Потом медленно отер губы и уставился на свою руку, наблюдая, как струйка алой крови растекается по линиям, глубоко прочерченным на его ладони.

— Если верно, что ты мне отец, то ты не должен просить у меня ни одной пайсы, пока я не выплачу долг Дамару.

Продолжая смотреть на свою ладонь, Риги ответил:

— Разве можешь ты одна собрать триста пятьдесят рупий?

— Увидим!

— Ты женщина, а сердце у тебя как у мужчины. В этом твоя беда! — вздохнул он.

— Почему?

— Жизнь коротка, молодость еще короче, а красота тем более. Мой отец учил меня: пой, танцуй, побольше броди по свету, а работать старайся поменьше. Человек, живущий на одном месте, подобен листку на ветке: однажды упав, он сразу увядает.

— А я вот хочу иметь дом. Мне не нужен ваш шатер!

Слова эти вырвались у Лачи как-то непроизвольно, из самой глубины ее сердца. Она сама испугалась прозвучавшего в них чувства и быстро пошла прочь.

А Риги удивленно смотрел ей вслед.

* * *

Дамару пил вино, лежа на циновке у шатра. По обе стороны от него сидели Роши и Джаман. Лачи положила перед ним шесть рупий. Он захохотал:

— Сколько же тебе понадобится времени, чтобы уплатить весь долг?

— Не беспокойся! Заплачу в срок, как обещала.

— Да кому же, как не мне, беспокоиться о твоем цветущем теле? — снова засмеялся он.

Женщины ему вторили. Лачи молчала. Дамару окинул взглядом голые ветви деревьев и продолжал:

— Вон и деревья ждут весны. И они, как мое сердце, ждут весны…

— До весны еще далеко, — спокойно возразила Лачи и удалилась, пощелкивая пальцами.

Сердце Дамару сжалось от непонятной тоски. Джаман и Роши завистливыми взглядами проводили Лачи, Джаман пробормотала сквозь зубы:

— Строит из себя порядочную. Вот дрянь!

Дамару, маленькими глотками отпивая вино, проговорил:

— Подожди немного, увидишь, что будет!

* * *

Лачи не спалось. Ей казалось, что она лежит не в шатре, а в темнице, стены которой сжимаются кольцом и сдавливают ей горло. Где-то далеко часы пробили двенадцать, потом час и, наконец, два. Но Лачи не спалось. Она вышла из шатра, протерла глаза и глубоко вздохнула. Взгляд ее упал на старый мост, темневший вдалеке. Среди зеленых и красных сигнальных огоньков она различила на мосту чью-то неподвижную тень.

Гуль! По телу Лачи прошла нервная дрожь, она почувствовала гордость и какую-то странную истому. Лачи хотела вернуться шатер, но ноги не послушались ее, и она все стояла, присматриваясь к тени на мосту, которая по-прежнему была недвижима. Потом она решилась и быстро направилась туда, перешагивая через рельсы.

— Я знал, что ты придешь! — сказал Гуль, когда Лачи облокотилась на перила рядом с ним.

— Хм… Я пришла только потому, что в шатре очень душно, — ответила она.

И оба замолчали. Кругом царила тишина, только далеко где-то слышался перестук вагонных колес.

— Я слышал, тебе нужны триста пятьдесят рупий?

— Теперь уже на шесть рупий меньше!

Гуль помолчал.

— Я достану тебе деньги завтра или послезавтра!

— Где же ты достанешь?

— Попрошу у отца!

— А что ты ему скажешь?

— Я не стану обманывать его, скажу все как есть!

— Правда достанешь?

— Да.