— Не бойся, все будет хорошо, — успокаивал ее Гуль. Я буду работать день и ночь. В киностудии сейчас требуется сторож. Директор велел мне завтра прийти. Я буду получать семьдесят рупий в месяц, а занят буду только до шести часов вечера. Как освобожусь, буду ходить по дворам и точить ножи. Это тоже даст кое-что. Будь совершенно спокойна — долг мы погасим в срок.

Лачи повеселела.

— А потом? — спросила она. — Что будет потом?

— Потом мы поселимся с тобой в уютном домике. Абдул Самад-хан из Бандра обещал дать мне небольшую комнатку в своем доме. Мы там будем жить вдвоем!

— Вдвоем, в настоящем доме! — радостно прошептала Лачи. — Мой дом!

— Правда, это очень маленький домик…

— Все равно… Мой дом!

Она прильнула к груди Гуля, и он слышал, как бьется ее сердечко.

— Вот тогда в самом деле наступит весна, настоящая весна!

— Ну, я пойду, — сказал он, осторожно отстраняя Лачи. — Ночью встретимся на мосту.

— Ты каждый день ходишь в Бандра пешком, а ночью возвращаешься, чтобы встретиться со мной. Это нехорошо, — грустно заметила Лачи. И она протянула ему монетку в четыре анны: — Это тебе на проезд в автобусе туда и обратно!

— Нет, Лачи, — спокойно возразил Гуль, — отдай их лучше Дамару, и наш долг станет меньше на четыре анны.

— Но ведь ты устаешь!

Гуль засмеялся:

— Когда будем жить вместе, ты будешь растирать мне ноги, и всю мою усталость как рукой снимет!

— Я буду растирать тебе и ноги, и руки, и спину, и поясницу, и голову — все твое тело. И вся твоя усталость перейдет на меня… Гуль! Мой милый Гуль!

ГЛАВА 8

Последнее время Лачи почти не разговаривала с матерью и Маманом. Вечером, возвращаясь в табор, она готовила еду для родителей, потом мыла посуду, ела сама и, как только темнело, уходила в шатер и ложилась спать, а если не спалось, то лежала с закрытыми глазами и мечтала. Ровно в два глаза ее открывались сами собой, и она бежала к мосту. Так было и сегодня. Еще издали она увидела тень на мосту, и ноги понесли ее быстрее. Лачи взбежала на мост и вдруг в замешательстве остановилась — это был не Гуль! Перед ней стоял стрелочник Раму — человек невысокого роста, худой, с ввалившимися щеками.

— Раму! Почему ты здесь? А где же Гуль?

— В больнице!

— В больнице?

— Он шел в Бандра пешком. И вот у Арлы, на перекрестке, где по обе стороны стоят большие особняки, какой-то человек выскочил из кустов и вонзил кинжал ему в спину…

Лачи тихо застонала.

— Гуль хотел его схватить, — продолжал Раму, — но бандиту удалось скрыться в темноте. Гуль упал. Я как раз шел по дороге — я ведь живу в бараках за конторой электриков. Слышу: кто-то стонет. Нагнулся, смотрю — Гуль. Я остановил проходивший грузовик, поднял Гуля и доставил в больницу в Бандра. А он попросил меня прийти сюда и рассказать тебе обо всем.

— Но как он себя чувствует? — тихо спросила Лачи.

— Потерял много крови, но доктор говорит, что он останется жив.

Раму замолчал, потом вдруг полез в карман, достал пятнадцать рупий и протянул их Лачи:

— Возьми эти деньги!

— Зачем? — удивилась она.

— Я слышал про твой долг. И знаю, что такое женская честь. У меня была дочь твоего возраста. И вот однажды Расак Лал обесчестил ее… — Раму снова замолчал, потом продолжал прерывающимся голосом: — Что я мог сделать? Если б я поднял шум, то потерял бы работу… — И он опять тихо произнес: — Я знаю, что такое женская честь!

— Нет, нет! Я не возьму эти деньги, — взволнованно сказала Лачи.