— Нет, нет! Все законно! — в один голос закричали цыгане.

Дамару замолчал и победоносно взглянул на Лачи. Теперь заговорила она:

— Я обещала вернуть ему деньги не позднее праздника весны, и я сдержала свое слово — я принесла их ему сегодня ночью. Но его не было в шатре. Он отправился к хозяину фабрики пластмассовых изделий, чтоб продать ему свою будущую жену!

— Не верьте ей! Она лжет! — крикнул Дамару.

— Стоит ли кричать? — спокойно сказала Лачи. — Сейчас я вручу тебе деньги в присутствии панчаята — и дело с концом!

Она побежала к шатру. Циновка, на которой она спала, была сдвинута. Лачи отбросила ее в сторону и стала разрывать землю. Она отлично помнила место, где зарыла горшок с деньгами, но горшок исчез… С бьющимся сердцем она выскочила из шатра и крикнула:

— Кто взял мои деньги?

Все молчали. Цыгане смотрели на нее, не отводя глаз.

Лачи схватила Каули за руку:

— Мать! Кто взял мои деньги?

— Какие еще деньги? — резко ответила та.

Лачи бросилась к Маману:

— Отдай мои деньги, негодяй!

Маман захохотал и крикнул:

— Она морочит вас всех, придумывая небылицы!

Цыгане зашумели.

— Притворщица! Лгунья! — послышались голоса. — Сегодня же она должна стать женой Дамару! Эй, Даман, Роши, Сунян! Несите сюда наряд невесты!

И, окружив Лачи, цыгане пустились в пляс.

Гуль смотрел с моста и ничего не понимал: Лачи стоит в наряде невесты, а цыгане вокруг поют, танцуют и бьют в бубны. Он спустился с моста и направился в табор. Нике не замеченный, он вмешался в толпу. В это время Каули принесла из шатра кинжал с ручкой из слоновой кости. Передавая его Лачи, она сказала:

— Ну, сама видишь — ты проиграла. Теперь ты должна танцевать танец невесты!

Но тут Гуль подошел к Лачи вплотную. Увидев его, цыгане расступились. Бубен смолк. Все затаили дыхание.

— Лачи!

Она вскрикнула, обернулась и тут же низко опустила голову.

— Лачи, я пришел за тобой! Пойдем!

Но она не двигалась.

— Я вижу на тебе наряд невесты, — продолжал он. — Но разве ты не помнишь, что обещала мне вчера?

— Помню, Гуль, — заговорила она наконец. — Я обещала, что буду твоей невестой.

— Так пойдем же!

Она вся поникла, словно под тяжестью огромного груза.

— Гуль, те деньги у меня украли, и я не смогла заплатить долг.

— Украли? — повторил Гуль. — Что за вздор? Ты смеешься надо мной?

Лачи стояла неподвижно, глядя в землю. Его охватила ярость.

— Ложь! — закричал он. — Деньги ты отдала Дамару, а теперь выходишь за него замуж! Отец был прав, когда говорил, что нельзя верить цыганкам. Они завлекают в свои сети честных людей, чтобы выманить у них деньги, а потом убегают…

Она только подняла на него глаза, полные слез, но ничего не сказала.

Гуль замахнулся, чтобы ударить ее, но сдержался и пошел прочь, едва передвигая ноги. Проводив его глазами, Лачи сказала:

— Мама, дай мне кинжал. Я буду танцевать танец невесты!

Загудел бубен, зазвенели колокольчики. Цыгане снова пустились в пляс. Зазвучали песни — все громче и громче. Ноги все быстрее ударяли в землю, руки плыли в воздухе, как крылья. Бил бубен, заливалась свирель. Ритм танца все ускорялся. Танцуя, цыгане дико вскрикивали от радости и удовольствия. Лачи, как требовал обычай, то приближалась к Дамару, касаясь рукояткой кинжала его ног, то опять удалялась.