— Я не собираюсь обращаться к шарлатанам. Когда мой врач позвонил мне сюда в пятницу и сообщил, что результаты анализов положительные, он также сказал, что может устроить меня в частный родильный дом, где есть квалифицированные специалисты. Это, конечно, недешево, но безопасность гарантируется. Со мной все будет в порядке, — закончила Катарин, пытаясь изобразить уверенность, но мрачные предчувствия не оставляли ее, когда она представила себе ожидающие ее испытания.

Сама мысль об аборте ужасала Франческу, независимо от того, кто его будет делать и где. Она живо припомнила свою школьную подругу, так глупо подвергнувшую смертельной опасности свою юную жизнь.

— Пожалуйста, не делай этого, Кэт, — умоляла она ее, придвинувшись к ней поближе. — Ну, пожалуйста, дорогая! Ты такая хрупкая. Я боюсь за твое здоровье. Кстати, а кто отец ребенка? Почему он не проявляет никакого участия во всем этом?

Не получив ответа, Франческа, преодолев свою обычную деликатность, переспросила:

— Кто он, Кэт? Кто отец?

Катарин покачала головой:

— Я предпочла бы не называть его имени.

Ее ответ удивил Франческу, но она не подала вида и твердо сказала:

— Послушай, Кэт, думаю, что тебе надо оставить ребенка, неважно, от кого он. Аборт так рискован и…

— Я не могу! — срывающимся голосом вскричала, взорвавшись, Катарин. — Пожалуйста, не пытайся разубедить меня. Не хочу, черт побери, даже пересказывать тебе всего, что я передумала, пока не пришла к этому решению. Я родилась в католической семье, и, хотя уже давно не хожу в церковь, в душе я осталась католичкой. Я собираюсь совершить смертный грех, убив собственного ребенка. О Боже, Франки, не заставляй меня страдать еще сильнее…

Впервые за все время их разговора в глазах Катарин блеснули слезы, и она, достав из кармана носовой платок, принялась утирать им глаза, безуспешно стараясь обрести утраченное самообладание.

— Не плачь, Кэт, — пробормотала Франческа гладя ее руку и стараясь успокоить. — Прости меня, я не хотела еще больше тебя расстраивать. Ты же знаешь, что я на все готова, чтобы тебе помочь.

Франческа немного помолчала, подумала и заговорила вновь:

— Что касается мужчины…

— А что может его касаться? — раздраженно перебила ее Катарин.

— Я не спрашиваю его имени, но просто интересуюсь, что думает он по поводу твоего решения?

— Он ничего не знает.

— Господи, почему ты ему ничего не сказала?

— Потому что я не знаю, как он себя поведет. — Катарин сжала губы и поморщилась. Именно это мучило ее уже много дней. Тусклым голосом она произнесла: — Он даже не знает о моей беременности.

— О, Кэт!

Франческа выпрямилась. На ее лице промелькнуло испуганное выражение.

— Боже мой! Ты обязана ему сказать! Немедленно! Эта ужасная ноша слишком тяжела для тебя одной. В любом случае какая-то доля ответственности приходится и на него. Ты должна ему сообщить, чтобы он имел возможность помочь тебе, облегчить твое положение, поддержать тебя.

— Спасибо тебе за понимание, я очень тебе благодарна…

Слезы снова навернулись на глаза Катарин, и она смахнула их рукой.

— Жалею, что не рассказала тебе обо всем раньше, но я не сделала этого потому, что не знала, как ты все это воспримешь. Я думала, что ты станешь презирать меня. Кроме того, я знаю о твоем отношении к Киму, о том, как ты заботишься о нем. Хотя мне нет прощения за все, что я натворила, мне все-таки хочется, чтобы ты знала, что я вовсе не так неразборчива в своих связях и что я…

— Я никогда так не думала!

— …не сплю с кем попало, — понизив голос, продолжила Катарин.