— Я в этом не была уверена, но в любом случае это не мое дело. Кроме того, ты должна знать, что я ни в коем случае не стала бы заниматься морализаторством и тем более осуждать тебя, Кэт.

— Спасибо тебе, дорогая! Благодарю тебя за то, что ты неизменно по-дружески ко мне относишься.

— И как твоя подруга, считаю своим долгом сказать тебе кое-что еще, — нерешительно начала Франческа. — Я не могу понять твоего поведения. Не хочу досаждать тебе расспросами о том мужчине, но все-таки почему ты не хочешь рассказать ему о своих трудностях?

— Потому что не вижу в этом никакого смысла. Зачем зря беспокоить его по тому делу, с которым я могу справиться сама? Вполне достаточно того, что пострадаю я.

Франческа с трудом скрыла охватившее ее раздражение.

— Это так характерно для тебя — думать о других больше, чем о себе самой! Но не очень умно с твоей стороны. Вполне может статься, что он не согласится с твоими намерениями. Тебе не приходило в голову, что он вдруг захочет на тебе жениться, пожелает сохранить ребенка от тебя? А ты? Ты бы согласилась выйти за него, если он попросит тебя об этом?

— Он не попросит, так как уже женат.

— О нет!

Катарин потупилась, остро сожалея о том, что затеяла этот разговор. Она вовсе не собиралась заходить так далеко и рассказывать Франческе столь много. Она хотела только объяснить причины разрыва с Кимом, может быть, поделиться своими тревогами по поводу беременности. Неожиданно для себя самой, она нырнула слишком глубоко, возможно, потому, что не ожидала столь настойчивых расспросов со стороны всегда сдержанной Франчески.

— Он мог бы получить развод, не так ли, Кэт? — предположила Франческа.

— Не знаю, но, честно говоря, я не хочу этого. Я не хочу выходить за него замуж, и он, я в этом убеждена, думает точно так же. Мы не настолько влюблены друг в друга, хотя, конечно, очень нравимся один другому.

Катарин энергично помотала головой из стороны в сторону, подкрепив этим жестом упрямую решимость, написанную у нее на лице.

— Брак — серьезное дело, и для того чтобы быть удачным, должен покоиться на более серьезном основании, на более глубоких чувствах, нежели наши.

Она устало вздохнула.

— Так что замужество вряд ли может быть решением проблемы, это несомненно.

— Понимаю.

Франческа не знала, что сказать еще, что еще предложить. Она зашла в тупик с Катарин, чья несгибаемая воля граничила с упрямством. Она встала с места, подошла к бару и, наливая в стакан лимонад, еще раз быстро продумала все услышанное. Франческа была убеждена в том, что в рассуждениях Катарин есть серьезные изъяны и что она обязана посвятить в свое положение того мужчину, с которым она состоит в связи, хотя бы затем, чтобы получить от него моральную поддержку, если ничего более серьезного. Торопливо вернувшись на место, Франческа села и принялась снова лихорадочно просеивать сквозь сито своего сознания свои беспорядочные мысли. Наконец она ухватилась за одну из них.

— Ты боишься сказать ему, Кэт?

Очнувшись от оцепенения, в котором она пребывала, Катарин вскинула свою темноволосую голову и отрицательно покачала ею.

— Конечно же, нет. Почему ты это спросила?

— Мне пришло в голову, что, возможно, есть какие-то веские причины, по которым ты не можешь рассказать ему о своем положении. Может быть, я тебе уже надоела, но он действительно должен все знать. Я готова сама переговорить с ним, если ты…

— Нет! — почти закричала Катарин, встревоженная столь неожиданным предложением.