Где, спрашивается, были его мозги? Если у него осталась хоть крупица разума, то ему надо бежать, как можно быстрее и не оглядываясь. Но как решиться на это? Ведь здесь его ребенок, его обожаемый сын. Но тогда, может быть, ему следует прислушаться к совету отца и без проволочек жениться на Карлотте? Защитить таким путем свое будущее и будущее своего сына. Ник застонал. Вот уже несколько месяцев он ходит вокруг да около, не решаясь взглянуть правде в глаза. Теперь истина открылась ему. Все дело в Карлотте, вот что ему мешает работать. Неожиданная, неприятная правда ошеломила его. Ник взволнованно запустил руку в свою шевелюру. Как же, ради всего святого, ему распутать этот узел!

41

Неожиданное озарение, когда человеку открывается неприятная, неприемлемая для него правда, прятавшаяся до того в дальнем уголке его сознания, всегда способно вызвать депрессию. Николас Латимер пребывал именно в подобном угнетенном состоянии духа, когда, сидя в гостиной после ужина, он принялся за вторую по счету сегодня вечером чашку кофе.

Он был неудовлетворен своей теперешней жизнью, это ясно. Но признание этого неприятного факта само по себе не способно устранить причины неудовлетворенности. Он столкнулся с несколькими серьезными проблемами, каждая из которых, по крайней мере в данный момент, представлялась ему неразрешимой. Ясно одно: если он хочет продолжать писать, то ему следует сначала навести порядок в личной жизни. Заниматься обоими этими делами с равным успехом — выше человеческих сил.

Так или иначе, но открывшаяся Нику правда нанесла ему сокрушительный удар, и он только-только начинал приходить в себя после пережитого им потрясения. Постепенно до него стало доходить, что его работа всегда была и остается на первом месте и он обязан отмести в сторону все личные невзгоды, чтобы закончить свой роман. Самые незначительные помехи или препятствия отвлекают его, засоряют ему голову. Кроме того, ему всегда была свойственна способность излишне переживать и волноваться по пустякам. С годами она не только не ослабла, но даже усилилась, а всякое волнение всегда отрицательно сказывалось на его творчестве.

Прокрутив все это в голове еще раз, объективно оценив все обстоятельства, Ник решил приложить максимум усилий к тому, чтобы изолироваться от всех домашних дел и проблем, в первую очередь от Карлотты, и в спокойной обстановке довести работу над романом до конца. Его прошлый опыт подсказывал, что выполнить это решение будет весьма и весьма непросто. При необходимости он может даже согласиться на ее отъезд в Венесуэлу, но, конечно, при условии, что она поедет туда одна, без сына. Возможно также, что ему следует уехать из дома самому. Куда бы ему податься? «Че-Сара-Сара» — вот единственное место на свете, которое располагает к работе, где ему, и это проверено, хорошо писалось прежде. Но Виктор скоро собирается приехать в одну из своих нечастых деловых поездок в Нью-Йорк и думает остановиться у него, по крайней мере на месяц. Поэтому нет никакого смысла ехать сейчас к нему на ранчо и вообще уезжать куда бы то ни было. Ник не испытывал ни малейшего желания пропустить приезд Вика и пожертвовать тем временем, которое они могли бы провести вместе. Виктор Мейсон — один из немногих постоянных в его жизни людей. И теперь, почти после тридцати лет дружбы, они с ним оставались так же близки, как прежде если еще не ближе.

«Мне не остается ничего иного, как быть здесь и постараться превозмочь все трудности», — решил Ник и поднялся, чтобы подбросить полено в камин. Выпрямившись, он обратил внимание на то, что Таурелл над камином висит немного криво, и слегка поправил картину. Отступив на шаг, Ник склонил голову к плечу, чтобы проверить результаты своих усилий, и, удовлетворенный ими, вернулся в свое кресло.