Однажды, поздно вечером, по телевизору показывали старую комедию, в которой Катарин снялась в паре с Бью Стентоном в том памятном для них 1956 году, и Ник с удивлением обнаружил, что он полностью поглощен фильмом. Когда передача закончилась, он мысленно перенесся в Голливуд, в ту атмосферу, что царила в этом Сверкающем всеми красками, притягательном, сумасшедшем городе грез и фантазий. Ник никогда не любил его, считал Голливуд сугубо клановым городом, живущим по собственным законам, скучным и замкнутым. С его точки зрения, Голливуд был местом ложных ценностей и фальшивых чувств, где безраздельно властвовали деньги и секс, где немногие признанные мастера — тираны бесконтрольно распоряжались судьбой и самой жизнью многих простых людей, где правят бал безвкусица и вульгарность, распустившиеся там пышным цветом, и, сомкнувшись, подавляют, задвигают в тень подлинные таланты, искренность и честность. Многие способные люди захлебнулись и утонули в этом болоте Виктор, сам никогда не бывший постоянным жителем Голливуда предпочитая ему более тихую и спокойную Санта-Барбару, как-то сказал Нику: «Голливуд — это гигантская декорация, состоящая из одних фасадов. Не следует воспринимать его всерьез, старина, все это — шелуха».

Позднее, познакомившись поближе с его обитателями, Ник сам пришел к выводу, что Голливуд — это состояние души. Неужели Катарин не понимала этого? Неужели она продолжала считать его не бутафорским, а реальным миром? Ник, словно в компьютере, вновь и вновь мысленно прокручивал прошедшие годы. В самом начале кинокарьеры Катарин, пока у нее был контракт с «Беллиссима Продакшнс», под защитой Виктора была недоступна для хищников, бродивших в голливудских джунглях. Потом ее мужем стал Бью Стентон, укрывший ее за неприступной стеной крепости, называвшейся голливудским истеблишментом, который охватывал высшие круги кинематографического общества, знаменитые, но замкнутые и снобистские. С 1959-го по 1962-й Катарин почти постоянно жила за границей, либо бывая на съемках, либо путешествуя вместе с Франческой по Европе или Англии. Приезжая в Бель-Эйр, она, случайно или осознанно. Ник не мог сказать точнее, всегда держалась особняком, в стороне от местных подонков. Ник не мог понять, случайно это или осознанно. Скорее всего, она поступала так сознательно, решил он теперь. В этом проявился тот, хорошо известный Нику, консервативный стержень характера Катарин, который определял стиль ее жизни в годы, проведенные ею в Калифорнии. Он имел возможность неоднократно убедиться в этом. Она вела относительно тихий образ жизни, стараясь особенно не высовываться, не летать слишком высоко или слишком быстро, всячески сопротивлялась давлению местной среды. Катарина никогда не тратила безрассудно свои деньги, ради удовольствия их потратить. В городе, где показной блеск был нормой, она одевалась сравнительно скромно, естественно, по стандартам Родео-драйв. Разумеется, она покупала драгоценности и меха, заказывала туалеты «от-кутюр», но никогда не делала этого бездумно и не приобретала ничего лишнего. Нику было известно, что она сумела хорошо разместить заработанные ею деньги и зорко приглядывала за ними. Еще в 1956-м Виктор свел ее с одной старинной и надежной финансовой компанией, которая продолжала и теперь вести ее дела. Благодаря мудрым советам опытных финансистов и собственной проницательности, Катарин приумножила свой капитал и давно уже стала мультимиллионершей.

«Да, — решил Ник, — ей удалось избежать многих ловушек, расставляемых Голливудом, миновать их с минимальным для себя ущербом». Тогда почему же Франческа убеждена, что Катарин начинает странно себя вести всякий раз, когда она возвращается с побережья? Это оставалось для него загадкой, и он жалел, что не расспросил Франческу подробнее.