Виктор снял с вешалки и надел серый в тонкую полоску пиджак.

— На всякий случай я приобрел для Марка еще пару золотых запонок.

— А Катарин?

— Бриллиантовый браслет.

Ник присвистнул.

— Прелестный маленький подарочек! Надеюсь, что Франческа не станет ревновать.

Теперь настала очередь удивиться Виктору.

— С чего бы ей ревновать? Ческа — девушка не того сорта. В любом случае она понимает, что Катарин заслужила этот подарок. — Он отвернулся к зеркалу, чтобы поправить серый шелковый платок, выглядывавший из нагрудного кармана. — Помимо того, что Катарин — истинный профессионал и очень дисциплинированный работник, она заслуживает особой благодарности еще по одной причине. Я тебе раньше не говорил, но именно Катарин уговорила Марка и Терри участвовать в картине, когда у меня возникли трудности с их привлечением. Поэтому, мне кажется, что она заслуживает особого знака признательности с моей стороны.

— Черт побери! — пробормотал Ник. — Я имею в виду ее влияние на Терри и Марка.

Он был поражен, хотя после того, что ему наговорил раньше о Катарин Джейк, он мог бы особо не удивляться. Кажется, продюсер оказывается правым, утверждая, что Катарин умеет добиваться задуманного.

— Кроме того, я подарил Франческе жемчужное ожерелье, которое ты видел на ней во вторник вечером, — добавил Виктор. — Не сомневаюсь, что ты обратил на него внимание. Но знал бы ты, каких трудов мне стоило заставить ее принять подарок!

— Почему?

— Она заявила, что ее отец будет недоволен, если она примет от мужчины такой дорогой подарок даже ко дню рождения. А это и был мой подарок к ее двадцатилетию.

Ник улыбнулся краешком рта.

— Именно так она и должна была отреагировать. Эта девушка — вовсе не стяжательница, отнюдь. Ну и как же тебе удалось уломать ее, старина?

Виктор рассмеялся:

— Я пошел и приобрел подарки для ее отца и Кима в знак признательности за помощь в организации натурных съемок в их замке. Вручив им мои презенты одновременно с Франческой, я тем самым лишил ожерелье характера личного дара и превратил его во вполне законное подношение.

— Жемчуг ей идет. С ним во вторник она выглядела особенно очаровательной, — тихо проговорил Ник, а потом строгим тоном добавил: — Все это для девочки добром не кончится, Вик. Она относится к тебе серьезно, может быть, даже излишне серьезно.

Виктор угрюмо буркнул в ответ что-то нечленораздельное и резко повернулся к нему спиной. Он принялся перебирать бумаги на письменном столе, явно не расположенный продолжать разговор на эту тему. Столь лаконичный, даже невежливый ответ, с определенной долей равнодушия, смутил Ника, и он, непроизвольно нахмурившись, уставился в широкую спину своего друга. Не сумев сдержать себя, Ник спросил:

— А что, у тебя в ее отношении нет серьезных намерений?

— Какие, к черту, серьезные намерения могут быть у меня, Ник? Я все еще женат на Армине!

Голос Виктора, зазвенев от злости, словно клинок рассек тишину. Он по-прежнему стоял к Нику спиной и ругал его про себя последними словами за то, что тот затеял этот разговор в столь неподходящее время.