Мысли метались в ее голове. «Но, как ни крути, — решила вдруг и навсегда Дорис, — придется вернуться к первоначальному решению. Дэвид должен знать все — альтернативы быть не может». Дорис сразу же ощутила облегчение. Сомнения и нерешительность ей были не менее ненавистны, нежели ложь. Утвердившись, в принятом решении, она пересекла круглый мраморный холл и поднялась по широкой лестнице наверх в покои Дэвида, формулируя на ходу в голове те фразы, которые ей предстояло произнести через несколько мгновений. Ситуация была деликатной и вместе с тем взрывоопасной. Дорис сейчас следовало употребить все свои дипломатические способности.

Виктор открыл глаза и заморгал, ослепленный ярким солнечным светом, проникавшим через закрытые ставни. Он взял с тумбочки часы и, взглянув на них, почувствовал, как чудовищно у него болит голова. «Слишком много бургундского было за обедом», — подумал он, опуская часы обратно на тумбочку. Он потянулся всем телом, подогнул длинные ноги и повернулся на бок, нащупав рукой Франческу. Виктор обнял ее распростертое рядом тело и поцеловал в макушку. Франческа пробормотала что-то сонно и открыла глаза. Он наклонился к ней, поцеловал ее в губы и вновь откинулся назад, глядя ей в лицо.

— Пора вставать, детка, иначе ты опоздаешь. Если ты останешься здесь, мы опять нарвемся на неприятности.

Франческа томно улыбнулась в ответ.

— Ну, так давай нарвемся, — игриво сказала она, придвигаясь к Виктору и проводя пальцами по его плечу. — Я — целиком и полностью — за!

Смех застрял у него в горле.

— Я тоже не прочь, — ответил он, садясь в постели, — но до Кэп-Мартина — неблизкий путь, и я не хочу, чтобы ты…

— …опять устраивала гонки на дорогах, — договорила за него Франческа.

Неожиданно она одним прыжком вскочила с постели и встала перед ним, покачивая головой из стороны в сторону. Глаза ее смеялись.

— Ты сейчас у меня заработаешь по попке, детка. Делай, что тебе сказано — оденься и поторапливайся. Я сейчас позвоню Нику.

Франческа немного помедлила и понимающе улыбнулась. Бывали моменты, когда она выглядела столь неотразимо, как сейчас, что Виктору требовалось призывать на помощь все свое самообладание, чтобы сдержать себя. Ему нестерпимо захотелось схватить ее, снова и снова обладать ею, никогда не отпускать ее от себя. Но она должна была ехать домой. Отец и Дорис ждали с минуты на минуту ее возвращения, и Виктору не хотелось наводить их на подозрения. Еще менее того он желал, чтобы Франческа, возвращаясь домой, газовала по своему обыкновению. Поэтому повелительным тоном он приказал:

— Даю вам на сборы пятнадцать минут, леди. И еще. Послушай, пусть машину лучше ведет Диана. Бог мой, ты ездишь так, что, можно подумать, будто ты готовишься принимать участие в гонках «Формула-1».

— Знаете что, Витторио Маззонетти, вы мне напоминаете нечто среднее между Наполеоном Бонапартом и герцогом Веллингтоном. Вечно командуете мною, словно полками, приказываете — иди туда, иди сюда. Есть то, есть се. Сесть-встать, одеться-раздеться.

— Давай-давай, Чес, пошевеливайся, — бросил в ответ Виктор, с трудом сдерживая смех.