Кванда фыркнула.

— Но решать, что есть зло, будете вы.

— А кто же еще может решать за меня?

Он отошел от нее, выбрался из‑под тени, отбрасываемой огромной древесной кроной, и направился к лесу, ожидавшему его на вершине холма. Они последовали за ним. Бегом — чтобы догнать.

— Я должен рассказать вам, — выдохнул Миро. — Свинксы просили о встрече с вами. Они считают, что вы — тот самый Голос, что написал «Королеву Улья» и «Гегемона».

— Они прочли книгу?

— Если бы только прочли. Они фактически сделали ее частью своей религии. С экземпляром, который мы им подарили, они обращаются как со священной книгой. А теперь они вдруг заявили, что Королева Улья разговаривает с ними.

Эндер потряс головой.

— И что она им сказала?

— Что вы настоящий, первый Голос. Что у вас есть с собой Королева Улья, одна из них. Что вы собираетесь принести ее сюда, чтобы она жила с ними и научила их всему: изготавливать металлы, ну и прочее, и прочее… Бред. Очень плохо, что они связывают с вами такие несбыточные мечты.

Могло быть чистой воды исполнение желаний — уж Миро‑то был в этом убежден. Но Эндер не верил в совпадения. И потом, Королева из своего кокона с кем‑то разговаривала.

— И как, по их словам, Королева Улья обратилась к ним?

Кванда теперь шла справа от него.

— Да не к ним, а к Корнерою. А уж Корнерой говорил с ними. Это все — часть их системы тотемов. Мы всегда старались подыгрывать, делали вид, что верим во все это.

— Как снисходительно с вашей стороны.

— Стандартная антропологическая процедура, — объяснил Миро.

— Вы так поглощены своим притворством, что потеряли все возможности чему‑то научиться у них.

От удивления они замедлили шаг, так что в лес Эндер вошел первым. Один. Потом они снова догнали его.

— Мы всю свою жизнь посвятили тому, чтобы больше узнать о них, — сказал Миро.

Эндер остановился:

— Но не от них.

Они только прошли за передний ряд деревьев. Пятна света, пробивавшегося сквозь листву, сделали лица ребят непроницаемыми. Но он знал, что сейчас написано на них. Раздражение, отвращение, презрение. Как смеет этот неподготовленный чужак обвинять их в непрофессионализме? А вот так:

— Вы, милые мои, империалисты до мозга костей. Искренне считаете собственную культуру высшей. Вы занимаетесь Сомнительной Деятельностью, помогаете бедным маленьким свинксам и даже не замечаете, что сами могли бы чему‑то научиться у них.

— Но чему? — взорвалась Кванда. — Тому, как убивать величайших своих благодетелей? Они замучили его до смерти, а он спас от голода десятки их женщин и малышей! Этому?

— Так почему вы это стерпели? Почему вы помогаете им после этого?

Миро скользнул между Квандой и Эндером. «Защищает ее, — подумал Эндер, — или не позволяет ей проявить слабость».

— Мы профессионалы. Мы понимаем, что существуют культурные различия…

— Вы понимаете, что свинксы просто животные и их так же бессмысленно обвинять в убийстве Пипо и Либо, как, например, судить кабру за то, что она жует капим.

— Правильно, — кивнул Миро.

Эндер улыбнулся:

— Именно по этой причине вы никогда и ничему от них не научитесь. Вы считаете их животными.

— Мы думаем, что они раман! — Кванда оттолкнула Миро. Очевидно, она не любила, когда ее защищают.

— Вы обращаетесь с ними так, словно они не отвечают за свои действия, — устало сказал Эндер. — Раман несут ответственность за то, что совершают.