— Но Голос Тех, Кого Нет, тот, что написал книгу, был самым мудрым из всех, кто жил в эпоху звездных перелетов. А Эндер — убийца, уничтоживший народ, целую расу раман, которые могли научить нас всему…

— Оба они люди, — ответил Голос.

Человек подошел к ним и процитировал «Гегемона»:

— «Болезнь и исцеление — в каждом сердце. Смерть и спасение — в каждой руке».

— Человек, — сказал Голос, — пусть твои братья не оплакивают то, что сделали в неведении.

— Это было страшное дело, — отозвался Человек. — Самый великий наш дар.

— Скажи своим, чтобы они замолчали и слушали меня.

Человек прокричал несколько слов, но не на мужском языке, а на языке жен, языке власти. Все замолчали, а потом опустились на траву и приготовились слушать, что скажет Голос.

— Я сделаю все, что в моих силах, — начал он, — но сначала должен узнать вас, иначе как я смогу написать вашу историю? Мне нужно узнать вас, иначе как я определю, отравлена моя вода или нет? И даже после этого останется еще одна, самая тяжелая проблема. Люди могут позволить себе любить жукеров, будучи уверены, что все жукеры мертвы. А вы все еще живы, и люди очень боятся вас.

Человек встал и показал на свое тело. Презрительно, будто оно было хилым, уродливым.

— Нас?

— Они боятся того же, чего боитесь вы, когда смотрите в небо и видите звезды людей. Они боятся, что когда‑нибудь придут на планету, а вы добрались туда первыми.

— Мы не стремимся быть первыми, — ответил Человек. — Мы хотим жить там тоже.

— Тогда дайте мне время. И научите меня, чтобы я мог научить остальных.

— Все, что хочешь. — Человек обвел взглядом остальных свинксов. — Мы научим тебя всему.

Листоед встал. Он говорил на мужском языке, но Миро понял его:

— Некоторые вещи не принадлежат тебе. Ты не можешь их дать.

Человек отрезал на звездном:

— То, чему научили нас Пипо, Либо, Кванда и Миро, тоже не принадлежало им. Но они поделились с нами.

— Их глупость не должна стать нашей глупостью. — Листоед все еще говорил на мужском языке.

— Да. И мудростью их мы тоже не всегда обладаем, — отозвался Человек.

Тут Листоед сказал что‑то на древесном языке, Миро не понял что. Человек не ответил, и Листоед ушел.

Вернулась Кванда. Глаза красные от слез.

А Человек уже снова смотрел на Голос.

— Что ты хочешь знать? — спросил он. — Мы расскажем и покажем тебе. Все, что можем.

Голос повернулся к Миро и Кванде:

— Что я должен спросить у них? Я знаю так мало и не понимаю, что нам надо знать.

Миро посмотрел на Кванду.

— У вас нет ни каменных, ни металлических орудий. Но ваши дома сделаны из дерева, как ваши луки и стрелы.

Человек ждал. Пауза затянулась.

— Так где же вопрос? — удивился он.

«Как мог он не увидеть связи?» — подумал Миро.

— Мы, люди, — вмешался Голос, — используем каменные или металлические орудия, когда хотим срубить дерево и сделать из него дома, стрелы или дубинки, которые носят многие из вас.

Потребовалась минута, чтобы до свинксов дошел смысл его слов. Потом внезапно все они повскакивали на ноги и побежали — безумно, бесцельно, кругами, врезаясь друг в друга, в деревья, в хижины. Все молчали, но изредка тот или другой свинкс испускал дикий крик — такой, как показывал Мандачува.

Жуткое зрелище. Внезапный приступ безумия. Все это выглядело так, словно свинксы потеряли способность управлять своими телами.