— Жена, — пробормотал Мандачува.

— Как ее имя? — поинтересовался Эндер.

Свинксы повернулись и уставились на него.

— Они не говорят нам своих имен, — ответил Листоед.

— Если у них вообще есть имена, — вставил Чашка.

Человек протянул руку, заставил Эндера наклониться и прошептал ему на ухо:

— Эту мы всегда называем Крикуньей. Конечно, когда она не может нас слышать.

Самка посмотрела на них, а затем пропела — другим словом нельзя было назвать музыкальное звучание ее голоса — несколько предложений на языке жен.

— Вы должны идти, — перевел Мандачува. — Голос. Вы.

— Один? — переспросил Эндер. — Я бы хотел взять с собой Кванду и Элу.

Мандачува что‑то громко сказал на языке жен. Его речь казалась карканьем по сравнению с мелодичным голосом самки. Крикунья ответила короткой фразой.

— Она говорит: конечно, они могут пойти с тобой, — доложил Мандачува. — Они ведь женщины, не так ли? Она совсем не понимает различий между людьми и малышами. Даже не знает, что они есть.

— И еще кое‑что, — вспомнил Эндер. — Мне нужен один из вас как переводчик. Или она говорит на звездном?

Мандачува передал просьбу Эндера. Немедленно последовал краткий ответ, и Мандачуве он явно не понравился. Он не стал переводить. Это сделал Человек.

— Она сказала: вы можете брать с собой любого переводчика, только это должен быть Человек.

— Тогда будешь нашим переводчиком.

— Сначала вам надо посетить место рождений, — сказал Человек. — Тебя пригласили.

Эндер ступил на открытое место и пошел по залитой серебристым светом поляне. Он слышал, как идут за ним Эла и Кванда, как шлепает рядом Человек. Теперь он заметил, что Крикунья на поляне не одна. Несколько лиц выглядывало из дверей хижин.

— Сколько их? — спросил Эндер.

Человек не ответил. Эндер повернулся к нему:

— Сколько жен живет здесь?

Человек продолжал молчать. И молчал, пока Крикунья не пропела ему что‑то громким приказным тоном. Тут он перевел.

— Здесь место рождений, Голос, мы говорим, только если жена задает вопрос.

Эндер серьезно кивнул и двинулся обратно к лесу, где стояли в ожидании остальные самцы. Кванда и Эла последовали за ним. Он слышал, как Крикунья что‑то поет за его спиной. Теперь он понимал, почему самцы прозвали ее так, — ее голос разве что не валил деревья. Человек догнал Эндера и схватил его за брюки.

— Она спрашивает, почему ты уходишь? Тебе никто не разрешал уходить. Она очень сердится.

— Скажи ей, что я пришел сюда не приказывать и не получать приказы. Если она не станет обращаться со мной как с равным, я не буду обращаться с ней как с равной.

— Я не могу ей этого сказать.

— И она до конца своих дней будет думать, почему я ушел.

— Великая честь — быть призванным в общество жен!

— И для них великая честь, если Голос Тех, Кого Нет соглашается прийти к ним.

Человек постоял несколько минут. Потом повернулся и заговорил с Крикуньей.

Она слушала его молча.

— Я надеюсь, вы знаете, что делаете, Голос, — прошептала Кванда.

— Я импровизирую, — отозвался Эндер. — Как, по‑вашему, идут наши дела?

Она не ответила.

Тем временем Крикунья нырнула в большую хижину. Эндер покачал головой и снова двинулся к лесу. Почти сразу же раздался новый вопль Крикуньи.

— Она приказывает вам подождать, — перевел Человек.