— Если все станут так же сильны, как и мы, чего мы тогда добьемся?

«В самом деле, чего я жду от этого брата? — подумал Эндер. Его народ всегда измерял свою мощь, сравнивая с другим племенем. Их лес — это не пятьдесят или пятьсот гектаров, он больше или меньше леса соседнего племени. Я сейчас пытаюсь за час сделать работу, для которой необходимо поколение, — изменить у них точку зрения на самих себя. Точку отсчета».

— Корнерой велик? — спросил Эндер.

— Я говорю «да», — отозвался Человек. — Он мой отец. Его дерево не старейшее и не самое толстое в лесу, но никто не помнит, чтобы какой‑нибудь другой отец принес столько детей в такой короткий срок.

— В каком‑то смысле все его дети — это все еще часть его самого? Чем больше детей он зачинает, тем более славным становится?

Человек медленно кивнул.

— И чем больше ты сделаешь в своей жизни, тем сильнее прославишь своего отца, правильно?

— Если дети совершают великие дела — да, это огромная честь для отца.

— Но разве нужно тебе уничтожать остальные великие деревья для вящей славы твоего отца?

— Все не так, — возразил Человек. — Все великие деревья — отцы племени. И все малые деревья — братья.

Но Эндер заметил, что Человек не так уверен, как раньше. Он сопротивлялся идеям Эндера, потому что они были чужды ему, а не потому, что считал их неправильными или непонятными. Он начинал осваивать их.

— Посмотри на жен, — продолжал Эндер. — У них нет своих детей. Они не могут быть великими подобно твоему отцу.

— Голос, но ты же знаешь, что они — выше всех. Все племя слушается их. Когда они хорошо правят нами, племя процветает, когда племя умножается, жены становятся сильней.

— Несмотря на то что никто из вас не приходится им сыном.

— Как же это может быть?

— И все же вы создаете их власть и величие. Они вам никто — не мать, не отец, и все же они растут, когда растете вы, и процветают, когда процветаете вы.

— Мы все — одно племя.

— Но почему вы одно племя? У вас разные отцы, разные матери.

— Потому что мы — племя! Мы живем вместе здесь, в лесу, мы…

— Если чужой свинкс из другого племени придет и попросит права остаться и быть вашим братом?

— Мы никогда не сделаем его отцом!

— Но вы попытались сделать это с Пипо и Либо!

Человек тяжело дышал.

— Я вижу, — сказал он. — Они были частью племени. Пришли с неба, но мы приняли их как братьев и пытались сделать отцами. Племя это то, что мы считаем племенем. Если мы говорим, что племя — это все малыши в лесу и все деревья леса, значит, так оно и есть. Даже если половина древних деревьев — павшие воины другого племени. Мы стали одним, потому что сказали мы одно.

В душе Эндер восхищался этим маленьким раман. Очень немногие люди могли воспринять эту идею, а тем более распространить ее за узкое определение племени, семьи, нации.

Человек зашел Эндеру за спину, прислонился к нему Эндер почувствовал его дыхание на своей щеке, а потом Человек прижался к нему щекой. Теперь они смотрели в одном направлении, Эндер понял.

— Ты видишь то же, что и я.

— Вы, люди, вырастете, сделав нас частью себя. Люди, свинксы, жукеры — вместе раман. Тогда мы одно племя, и наше величие принадлежит вам, а ваше — нам. — Эндер почувствовал, как Человек дрожит.