Изменить размер шрифта - +
Наверняка можно придумать что‑то получше.

Решение состояло в том, чтобы дать телевизионщикам возможность вызволить Брюса и Левин. Позволить оператору и звукооператору снять и записать их радость от обретения свободы и встречи с людьми. Эту странную дружбу между полицейским и журналистом. И надо бы дать им возможность показать интересное лицо Мартины Левин и ее первые слова на воле. И после всей этой иллюзии – возвращение прежней ситуации и новое отчаяние. Шесть пуль, шесть смертей. Он никогда не считался хорошим стрелком. Но это решение позволит ему в случае необходимости перезарядить «манурин» Шеффера пулями Брюса.

Если реализовать такой роскошный сценарий, телеканалы всего мира будут сражаться между собой за право получить «эту чертову съемку Геджа». И Вокс станет мировой знаменитостью. Кроме того, это отличный способ доказать Кэссиди‑отцу, что все свидетели действительно мертвы. Вокс заслужит его признание под своим сценическим псевдонимом. И никто больше не станет искать Жюльена Кассиди.

Единственная проблема в том, что нет никакой возможности быстро и спокойно закончить чтение словаря. Вокс быстро нашел решение. Он убьет пятерых мужчин, прикажет Мартине произнести «ясновидение» и лишь после этого пустит ей пулю в затылок. Моему отцу придется удовольствоваться этим, сказал он сам себе, выходя из грузового лифта и прячась за приоткрытой дверью.

Все складывалось отлично. Вокс слышал, как телевизионщики обсуждали пустую комнату. Конечно, звукооператор первым заметил, что в определенном месте пол иначе отзывается на простукивание. После этого все пошло быстрее. Они с энтузиазмом освобождали проход. Время от времени Гедж бросал взгляд на камеру– ему хотелось убедиться, что она запечатлевает его действия для потомства. Затем Кристоф надел каску сварщика с укрепленной на ней лампой, взял пилу по металлу и скользнул в лаз, выложенный линолеумом. Прошло немало времени, прежде чем он вышел обратно. Гедж набросился на него, задавая тысячу вопросов в минуту, но парень сказал, что там темно, как в преисподней, и что майор Брюс хочет как можно скорее выйти вместе со своей коллегой, которая находится под кайфом. Гедж по‑прежнему настаивал на том, чтобы в проход полез и оператор, однако камера и осветительные приборы оказались слишком громоздкими, и от этой идеи пришлось отказаться. Тогда Гедж велел оператору снимать выход из лаза и медленно отходить, чтобы снять измученное лицо Левин и записать первые слова Алекса Брюса на крупном плане.

– Ты увидишь, что даже после долгих часов, проведенных в этой чертовой яме, он очень телегеничен, – добавил он, хлопнув коллегу по спине.

– Знаю, – ответил тот. – Он достаточно мелькал на экране, так что мы в курсе. Это довольно интересный мужик с синими глазами и индейским профилем.

– Довольно интересный мужик! Ты хочешь сказать– красивый мужик. И к тому же мой друг!

– Ну что, а коллег твоего друга мы вызываем? – спросил звукооператор.

– Ладно, валяй! – вздохнул Гедж.

– Сам позвонить не хочешь?

– Нет, у меня кое‑какие разногласия с Дельмоном, шефом уголовного розыска, – ответил Гедж, листая записную книжку. – Вот, держи, его номер.

Звукоинженер достал из кармана мобильный. Вокс подумал, что это очень необычно– понимать, что твое время отмерено, как в интерактивной игре: у игрока остается пятнадцать минут, чтобы убить шестерых. Он заколебался. Если убить сейчас звукооператора, то Брюс и Левин не выйдут и придется лезть за ними после того, как он уложит Геджа, Кристофа и оператора. А это невозможно, имея всего две пули в барабане. И даже шесть, честно говоря. Вокс дал звукооператору возможность объясниться с собеседником, который, судя по всему, не верил в то, что ему рассказывали. Оператор не сдавался и добился соединения с начальником уголовного розыска для короткого, но плодотворного разговора.

Быстрый переход
Мы в Instagram