— Ивэн — это твой сын, да?

— Да. Мой сын — не Джеральда. Все время забываю, что ты с ним еще не знакома. Он живет в бывшем каретном сарае, что стоит в глубине двора. Он уехал в Бристоль по делам. По идее, должен бы уже вернуться. Может, это и добрый знак. Может, ему удалось продать много мебели.

— Я думала, он архитектор.

— Нет, он открыл небольшую фабрику в заброшенной часовне в Карнеллоу… Это в шести милях отсюда, на вересковой пустоши. У него есть компаньон, Мэти Томас. Он познакомился с ним в пабе. Хороший парень.

— Ты, должно быть, рада, что он живет рядом.

— Мы редко с ним видимся.

— Они с Джеральдом ладят?

— О да. Они очень привязаны друг к другу. Джеральд очень любил отца Ивэна. И Ивэна знает давно, с самого детства.

— Джеральд просто прелесть, — сказала Лора, изумившись тому, что у нее с языка сорвалось это замечание: ничего подобного она и не думала говорить. Но Еву ее слова не смутили. Напротив, она даже обрадовалась.

— Душечка, да? Я рада, что ты так думаешь.

— И такой симпатичный.

— Видела бы ты его в молодости.

— Ты его уже тогда знала?

— Да. Правда, не очень хорошо. Во-первых, я была замужем за Филиппом; во-вторых, Джеральд был начальником Филиппа и я благоговела перед ним. Потом, когда они оба вышли в отставку и Джеральд поселился в Корнуолле, а мы с Филиппом — в Гемпшире, мы какое-то время виделись очень редко. Но потом Филипп заболел. Джеральд навещал его, когда ездил в Лондон или если бывал в нашей местности. Когда Филипп умер, Джеральд приехал на похороны. Потом на пару дней задержался у меня, помог утрясти все правовые и финансовые проблемы, разобраться со страховкой, налогами. Помнится, он отремонтировал мне тостер, который дурил вот уже несколько месяцев, и устроил мне страшный нагоняй за то, что я не обслуживала машину в автосервисе.

— Твой муж долго болел?

— С полгода. Достаточно долго, чтобы забыть про автосервис.

— А потом ты вышла замуж за Джеральда.

— Да, мы поженились. Порой я оглядываюсь на свою жизнь и не верю своему счастью.

— У меня тоже так бывает, — призналась Лора.

— Это хорошо. Джеральд, конечно, прелесть, но и Алек хороший человек. Ты, наверно, с ним очень счастлива.

— Да, — подтвердила Лора.

В разговоре возникла короткая пауза. Лора все еще лежала с закрытыми глазами, но она представляла, как Ева, сидя рядом, шьет, время от времени поглядывая поверх своих очков в голубой оправе.

— Он пережил тяжелые времена. С Эрикой и Габриэлой мы знакомы не были. Джеральд утверждает, что Эрика стояла между Алеком и его семьей… Хаверстоками. Но после развода, когда Алек приезжал к нам, о ней он никогда не говорил, поэтому мы точно не знаем, что произошло.

— Она сбежала в Америку с другим мужчиной.

— Ну да, это мы слышали, но не более того. Да и не очень-то хотели знать подробности. Он с ней общается?

— Нет.

— А с Габриэлой?

— Не думаю.

— Печально. И зачем только люди делают друг друга несчастными? Я всегда, постоянно, испытываю чувство вины перед Сильвией Мартен.

— Это та женщина, что была здесь вчера, когда мы приехали?

— Я хотела пригласить ее на ужин, но Джеральд не позволил.