Следуя полученным инструкциям, Лора помогла Мэй купить билет до Труро и обратно и посадила ее в поезд.

— Удачи, Мэй.

— Большое спасибо, дорогая.

Лора вернулась в Тременхир, снова поставила машину в гараж. Друзилла и ее малыш уже исчезли, спрятавшись от жары в прохладе своего домика. Войдя на кухню, Лора увидела, что Джеральд, тоже устав возиться под палящим солнцем, сидит за кухонным столом, пьет пиво и читает «Таймс». Ева суетилась вокруг него, накрывала стол к обеду.

— Лора, ангел мой! — воскликнула она, когда Лора появилась в открытых дверях. — Ну что, проводила?

— Да. — Лора выдвинула стул и села лицом к развернутой газете Джеральда. — Не сварится она в своей шапке-то?

— Да уж. Таскаться по Труро в такую жару, да еще с чехлом для чайника на голове… К тому же сегодня базарный день. Давай лучше не будем об этом. Я уже махнула на это рукой.

Джеральд свернул «Таймс» и отложил газету.

— Давайте-ка налью вам чего-нибудь. — Он поднялся из-за стола и подошел к холодильнику. — Есть пиво, апельсиновый сок…

Женщины выбрали сок. Ева сняла передник, провела рукой по своим коротким серебристым волосам и тяжело опустилась на стул во главе длинного выскобленного стола.

— В котором часу она вернется? Я про Мэй.

— Примерно в семь. Кому-то придется ехать за ней на вокзал. Это мы позже обсудим. Итак, чем займемся сегодня? От жары мозги пухнут, даже думать не хочется… О, спасибо, дорогой. Какая красота!

В высоких бокалах колыхался лед.

— За меня не беспокойтесь, — сказала Лора. — Я просто посижу в саду.

— Пожалуй, можно бы съездить на пляж. — Ева тронула за руку сидящего рядом Джеральда. — А у тебя какие планы, дорогой?

— Я устрою себе сиесту. Склоню голову на пару часов. Потом, когда станет прохладнее, может быть, повыпалываю сорняки. А то по краям газона уже джунгли.

— Не хочешь поехать с нами на пляж?

— Ты же знаешь, я никогда не хожу на пляж в июле и августе. Мне не нравится, когда меня забрасывают песком, я не хочу глохнуть от транзисторов и дуреть от запаха противозагарного крема.

— Ну, может…

— Ева, — перебил ее Джеральд, — сейчас слишком жарко, чтобы строить какие-то планы. Давай пообедаем, а потом решим, что делать.

Ева поставила на стол холодный окорок, хрустящий хлеб, сливочное масло и блюдо с помидорами. Пока они лакомились этой вкуснятиной, тишину знойного дня за распахнутыми дверями нарушил рокот машины, которая въехала в ворота, затем через арку — во двор и остановилась. Глухо хлопнула дверца. Ева положила вилку и прислушалась, обратив взгляд на дверь. Кто-то прошел по гравию, потом по выложенной плитами дорожке. На залитый солнцем участок кухонного пола легла тень.

— Всем привет.

Ева улыбнулась.

— Дорогой, ты вернулся. — Она подняла голову, подставляя для поцелуя лицо. — Все это время был в Бристоле?

— Утром приехал. Привет, Джеральд.

— Привет, старина.

— А это, — прибывший посмотрел на Лору, — это, должно быть, Алекова Лора.

Когда он сказал так — Алекова Лора — ее робость и смущение мгновенно куда-то испарились.