Ева снова поднесла ко рту чашку с кофе.

— Может, Лору с собой возьмешь? — предложила она. — Дорога красивая, и ей, возможно, понравится копаться в антиквариате.

— Конечно, — сразу согласился Ивэн. Он повернулся к Лоре. — Поедешь со мной?

Это неожиданное предложение застало Лору врасплох.

— Э… Да. Только зря вы беспокоитесь из-за меня.

Ева с сыном рассмеялись.

— Мы не беспокоимся, — заверила ее Ева, — и ехать тебя никто не заставляет, если ты предпочитаешь отдохнуть. Но тебе это может понравиться. В лавке той полно фарфора и прочего пыльного старья. Интересно покопаться.

Антикварные магазины Лоре нравились почти так же, как книжные.

— Пожалуй, поеду… Ты не будешь против, если я возьму с собой свою собачку?

— Ничуть. Если, конечно, это не датский дог, которого укачивает в дороге.

— Нет, это чудная маленькая такса, — сказала Ева. — Но я думаю, ее лучше оставить здесь со мной. Пусть бегает в саду.

— Тогда решено. — Ивэн отодвинул свой стул. — Едем в Лэндрок. А на обратном пути, может быть, остановимся на пляже Гвенвоу, искупаемся.

— Я была там два дня назад, — доложила ему мать. — Сейчас как раз отлив, купаться в самый раз.

— Как ты на это смотришь, Лора?

— Положительно.

— Отправляемся через пятнадцать минут. Мне нужно сделать пару звонков… И не забудь свои купальные принадлежности.

Как Лора и предполагала, Ивэн ездил в купе с открытым верхом, и дувший им в спину ветер постоянно швырял ей волосы на лицо. Она пыталась убирать их назад, но это было бесполезное занятие, поэтому Ивэн извлек откуда-то старый шелковый шарф, которым она и подвязала волосы. Интересно, много ли его подружек пользовались этим шарфом?

С милю они мчались на всех парах по центральной автостраде, а потом свернули в лабиринт петляющих узких дорог с крутыми поворотами, обрамленных с боков высокой живой изгородью, и Ивэн, не желая испытывать судьбу, сбавил скорость. Они мирно ехали, время от времени минуя небольшие деревни и одинокие фермы, где пахло навозом и благоухали сады, засаженные яркими цветами. Живая изгородь пестрела фиолетовыми и темно-розовыми цветками фуксии, в канавах желтели лютики и торчали высокие кремовые стебли бутеня.

— Здесь так спокойно, — сказала Лора.

— Можно было поехать по центральной дороге, но я в Лэндрок всегда езжу этим путем.

— Зачем вам старая мебель, если вы производите новую?

— Мы занимаемся и тем и другим. Когда я познакомился с Мэти, он занимался обработкой сосновой древесины. У него была свой бизнес, небольшой, но вполне успешный, недостатка в материалах он не испытывал. Но потом сосна неожиданно вошла в моду, и все лондонские дилеры принялись скупать все, что могли. Поставки древесины сократились.

— И как он поступил?

— А он ничего не мог поделать. У него не было средств на то, чтобы перебить их цены, и через какое-то время он уже был не в состоянии обеспечивать продукцией собственных клиентов. Вот тогда я и появился, год назад. Мы познакомились в пабе, за кружкой пива он поделился со мной своими неприятностями. Мэти мне понравился, он хороший парень, и на следующий день я зашел к нему в мастерскую, увидел стулья и стол, которые он изготовил сам. Я спросил, почему он не наладил собственное производство мебели. Он объяснил, что у него нет капитала на покупку оборудования, что он не потянет накладные расходы.