— И ты кинулась к нему с криком «Наконец-то!», бросилась к нему на шею?

— Нет.

— Но ты по-прежнему была уверена, что он твой суженый?

— Да.

— И он, по-видимому, тоже так думал?

— Возможно.

— Повезло тебе, Лора.

— В чем? В том, что я вышла замуж за Алека?

— Да. Хотя я, главным образом, завидую твоей уверенности.

— А тебе уверенность не свойственна?

— Не очень, — покачал головой Иван. — Поэтому я до сих пор живу один. Доступный, желанный холостяк, хорошая партия. Во всяком случае, мне так нравится думать.

— Мне кажется, ты вполне подходящая партия, — сказала Лора. — Не понимаю, почему ты до сих пор не женат.

— Это долгая история.

— Ты был помолвлен. Алек мне говорил.

— Если я начну рассказывать про себя, мы проторчим тут до ночи.

— Тебе неприятно об этом говорить?

— Да, пожалуй, нет. Просто это была ошибка. Только беда в том, что понял я это слишком поздно, когда уже почти ничего нельзя было изменить.

— Как ее звали?

— Это важно?

— Я же ответила на все твои вопросы. Теперь твоя очередь отвечать на мои.

— Ладно. Ее звали Джун. И жила она в самом сердце Котсуолдса, в красивом каменном доме со сводчатыми окнами. Там были конюшни с красивыми лошадьми, на которых она ездила на охоту. И сад с голубым бассейном в форме почки, теннисный корт с твердым покрытием, множество статуй, причудливо постриженные кусты. Мы обручились. По этому случаю было устроено грандиозное торжество. И ее мать следующие семь месяцев посвятила планированию самой большой, самой дорогой свадьбы, какой их соседи не видели много лет.

— О боже, — охнула Лора.

— Все это в прошлом. В последний момент я вильнул хвостом и сбежал, как самый последний трус. Просто понял, что в этом нет волшебства, что я не уверен в своем выборе. И из уважения к бедной девушке, которая мне очень нравилась, я не мог обречь ее на брак без любви.

— По-моему, ты поступил очень мужественно.

— Больше никто так не считал. Даже Ева рассердилась — правда, не столько из-за того, что я разорвал помолвку, сколько из-за новой шляпки, что она купила, да так ни разу и не надела.

— Но почему ты бросил работу? Тебе незачем было увольняться из-за того, что расстроилась помолвка.

— Пришлось. Дело в том, что старшим партнером в той компании, где я работал, был отец Джун. Как все сложно, да?

Лора не нашлась что ответить.

В Тременхир они вернулись к семи часам. Проезжая по вересковой пустоши и потом по вытянутой лесистой долине, что вела в деревню, они увидели, что на юге облака сгустились и переместились в глубь полуострова. После того как они целый день провели под солнцем северного побережья, туман стал для них сюрпризом. Городок растворился в мглистой пелене, поглотившей даже низкое вечернее солнце. Ветер с моря гнал клочья тумана прямо на них.

— Слава богу, что нас не было здесь целый день, — сказал Иван. — А то сидели бы в тумане, кутаясь в свитера, вместо того чтобы загорать на камнях.

— Значит, конец хорошей погоде, или солнце еще выглянет?

— Конечно, выглянет. Куда оно денется? Завтра, возможно, опять будет пекло. Это всего лишь морской туман.

Конечно, выглянет. Куда оно денется? Уверенность, с которой Ивэн произнес эти слова, вселила в Лору покой. Оптимизм — чудесная штука, а Ивэн — и это было одно из его самых привлекательных качеств, — казалось, источал оптимизм.