— Осточертело мне здесь! Домой хочу!

«Ну и отправляйся!» — хотелось мне крикнуть, но я кивнула и сказала:

— Угу.

Он снова посмотрел на меня — причем так пристально, что я опять перепугалась: вдруг догадался?

— А с мальчиками ты никогда этим заниматься не пробовал? — спросил он.

Я молча покачала головой.

— И я тоже, — снова печально вздохнул он; голос у него был какой-то девчачий, почти как у меня. — А у нас некоторые солдаты вовсю с мальчиками развлекаются.

Мысль о «развлечениях с мальчиками», похоже, повергла его в полное уныние, и он не стал больше распространяться на эту тему, а лишь сказал с очередным тяжким вздохом:

— Отец бы меня точно убил. Я понимающе кивнула.

Мы немного помолчали. Шетар раздраженно ходила взад-вперед по двору, за ней неотступно следовал «укротитель Кай». Я бы с удовольствием к ним присоединилась, но это, наверное, выглядело бы по меньшей мере странно — какому-то ученику конюха не следовало разгуливать по двору ганда рядом с такой значимой персоной, как укротитель львов.

— А ваши парни как развлекаются? — продолжил свой допрос настырный мальчишка.

Я только плечами пожала. А действительно, как развлекаются наши парни? Вообще-то, они в основном либо воруют, либо попрошайничают, надеясь раздобыть для семьи еду и топливо; этим у нас в городе почти все занимаются, если не считать альдов, конечно.

— В лапту играют, — сказала я, чтобы он от меня наконец отвязался.

Но он еще больше приуныл. Судя по всему, он не принадлежал к тем, кто увлекается спортивными играми.

— Меня здесь что больше всего поражает? — сказал он. — То, что, куда ни глянь, всюду женщины! Ходят себе в открытую прямо по улицам! Видишь женщин повсюду, но не можешь… Они не…

— А что, у вас, в Асударе, разве женщин нет? — спросила я, старательно изображая туповатого помощника конюха.

— Конечно, есть! Только они все внутри, в домах, и по улицам, как у вас, не ходят! — Тон у него был обиженный и обвиняющий одновременно. — И напоказ они себя не выставляют! Порядочная женщина должна дома сидеть!

И я вдруг подумала о том, как моя мать тогда шла по улице, спеша поскорее попасть домой…

Горячая волна гнева поднялась в моей душе, затопив ее целиком, и если бы я в этот момент не сдержалась и заговорила, то наверняка стала бы поливать его бранью или просто плюнула бы ему прямо в физиономию. Но я промолчала, и ярость постепенно улеглась, хотя ее невидимые холодные щупальца продолжали сдавливать мне горло, вызывая тошноту. Я сглотнула слюну и велела себе немедленно успокоиться.

— Мекке говорит, у вас какие-то храмовые шлюхи есть, — снова завел ту же песню парнишка. — К ним любой может пойти, вот только храмы эти сейчас закрыты. Но шлюхи все равно этим занимаются. Тайком. И с кем угодно. Ты ничего об этом не знаешь?

Я опять молча покачала головой.

А он опять тяжко вздохнул.

И тут я не выдержала и встала. Не вскочила. Но все же отойти от него в сторонку и немного подвигаться, чтобы выпустить пар, мне было просто необходимо. А он посмотрел на меня снизу вверх и, улыбнувшись совершенно по-детски, сообщил:

— Меня Симме зовут.

Я кивнула. И медленно двинулась к Шетар и Грай — я просто не знала, куда еще могла бы пойти. В ушах у меня шумела кровь.

Грай внимательно на меня посмотрела и сказала, чтобы все слышали:

— Полагаю, ганд уже почти закончил свою беседу с поэтом, так что сходи-ка на конюшню и скажи, чтоб его коня вывели во двор. Его, кстати, и выгул ять было бы не вредно.