— Потому что если ты не веришь в Аттха, значит, ты проклят и после смерти превратишься в демона!

— Это кто так говорит?

— Наши жрецы!

— Неужели ты этому веришь?

— Конечно! Уж жрецам-то все о таких вещах известно! — Симме явно чувствовал себя не в своей тарелке, потому и отвечал так сердито.

— Не думаю, что твоим жрецам так уж хорошо известно, кто и во что верит у нас в Ансуле, — сказала я, с некоторым опозданием понимая, что спорить с ним — это далеко не лучший способ что-нибудь у него узнать. — Хотя, возможно, о вере жителей Асудара они действительно знают все. Но здесь-то ведь все по-другому!

— Потому что вы язычники!

— Да, — согласилась я, — мы язычники. И поэтому у нас множество богов. Вот только никаких демонов у нас нет. И жрецов тоже нет. Как нет и храмовых проституток. Разве что совсем крошечные, ростом не выше шести дюймов.

Симме молчал. Хмурился. Я тоже немного помолчала и спросила:

— Говорят, ваша армия пришла сюда в поисках какого-то особенного, очень дурного места? — Теперь я очень старалась держаться дружелюбно, но чувствовала собственную неискренность, и мне казалось, что все вокруг тоже ее замечают. — Какую-то дыру в земле, из которой, по слухам, вылезают разные злые духи?

— Да, кажется, так.

— А зачем?

— Не знаю. — Он снова насупился и, стараясь на меня не смотреть, все отводил в сторону свои блеклые глаза.

Мы сидели в тени под стеной конюшни прямо на каменных плитах, и я машинально стала чертить в пыли квадратики, сама с собой играя в «крестики-нолики».

— А еще говорят, что у вас в Медроне царь умер, — помолчав, сказала я совершенно спокойно. И нарочно воспользовалась нашим старинным словом «царь», а не их пышным выражением «ганд всех гандов».

Он только кивнул. Наш спор о вере его совершенно обескуражил. Он долго смотрел на меня, потом вдруг решился:

— Мекке сказал, что, возможно, новый правитель прикажет нашей армии вернуться домой, в Асудар. Ты-то небось обрадовался бы, да?

Я только плечами пожала:

— А ты разве нет? Он промолчал.

Мне хотелось заставить его продолжить разговор, но я не знала, как это сделать.

— Это игра в фит-фет, — сказал он.

Теперь уже я посмотрела на него так, словно он спятил. Потом догадалась: он имел в виду те квадратики, что я нарисовала на пыльных каменных плитах. Он нарисовал горизонтальную линию в одном из квадратиков, а я вертикальную — в другом.

— А у нас это называется еще «забавой для дураков», — сказала я, с облегчением вздыхая. Мы, разумеется, сыграли вничью — так всегда и бывает, если, конечно, ты и впрямь не полный дурак. Потом Симме показал мне, как играть в «Найди засаду» — когда у каждого свой расчерченный на квадратики «тайный» участок, и на нем некоторые квадраты особым образом помечены — это и есть «засада». Нужно по очереди, как при игре в «морской бой», отгадывать, где находится «засада» противника, и тот, кто первым отыщет все помеченные квадраты, тот и выиграет. Симме выиграл два раза из трех и существенно приободрился; во всяком случае, стал куда более разговорчивым.

— Вообще-то, я очень надеюсь, что армию все-таки отправят в Асудар, — признался он. — Я хочу жениться. А здесь мне жениться нельзя.

— Почему же? Ганд-то ваш женился, — фыркнула я и сама испугалась: похоже, я зашла слишком далеко.