— Разумеется, — откликнулся Лорд-Хранитель очень спокойно, почти ласково, однако на Дезака это подействовало почти так же, как сердитое шипение Грай — на львицу, когда та вздумала показывать свой норов. Дезак перестал буравить меня взглядом, откашлялся, задумчиво поскреб подбородок и повернулся к Орреку.

— Не иначе как сама благословенная Энну послала тебя сюда, Оррек Каспро, — сказал он. — А может, это Глухой Бог призвал тебя в урочный час, дабы ты помог нам в нашей нужде?

— Вы нуждались во мне? — удивился Оррек.

— Ну а кто же лучше великого поэта может призвать народ к оружию?

Лицо Оррека окаменело, да и сам он словно вдруг застыл и довольно долго молчал. Потом все же сказал:

— Ну что ж, я сделаю все, что в моих силах. Но ведь я чужеземец.

— В борьбе против захватчиков все мы — один народ.

— Но здесь я чаще бывал у альдов во дворце, чем на рыночной площади. Я и прибыл сюда по любезному приглашению ганда. И люди знают это. С какой же стати они будут мне доверять?

— Они уже доверяют тебе. И воспринимают твой приход как великое знамение, как знак того, что Ансул вскоре вернет себе былую славу и благоденствие.

— Но я не знак и не знамение, я просто поэт, — твердо сказал Оррек. И лицо его показалось мне вдруг высеченным из гранита. — А среди жителей города, поднявшихся на борьбу с тиранией, найдутся, конечно же, и свои ораторы.

— Нет, нашим оратором станешь ты, когда мы призовем тебя! — Дезак говорил не менее уверенно, чем Оррек. — В Ансуле вот уже десять лет тайком, за закрытыми дверями, поют твою песню «Свобода». Как попала сюда эта песня, кто ее принес? Ее передавали из уст в уста, из души в душу, из страны в страну. Неужели, когда мы наконец запоем ее в полный голос, не страшась более своего врага, ты сможешь промолчать?

Оррек не отвечал.

— Я солдат, — продолжал Дезак, — я знаю, что заставляет людей сражаться до победы, до последней капли крови. Я знаю, поэт, на что способен голос, подобный твоему. И я знаю, что именно поэтому боги и послали нам тебя в такой важный для нашей страны момент.

— Я появился здесь, потому что меня пригласил ганд.

— А он пригласил тебя, потому что боги Ансула направили его мысли в нужную сторону. Ибо грядет наш час! И чаши весов уже качнулись!

— Друг мой, — попытался урезонить его Лорд-Хранитель, — может, чаши весов и качнулись, но разве весы эти в твоих руках?

И Дезак, сухо усмехнувшись и вытянув перед собой руки, показал ему пустые ладони.

— Пока что среди альдов не замечено никаких признаков беспокойства или замешательства, которыми мы могли бы воспользоваться, — продолжал Лорд-Хранитель. — И мы отнюдь не уверены, что в политике альдов действительно наметились серьезные перемены. И нам неизвестно, каковы на самом деле взаимоотношения Иораттха и Иддора.

— Э нет! Об этом-то нам как раз кое-что известно, — возразил Дезак. — Иораттх намерен отослать Иддора в Медрон вместе со всеми его жрецами, а также с целым полком солдат. Якобы для того, чтобы он получил там новые указания от ганда всех гандов Акрея, а на самом деле чтобы убрать из Ансула и самого Иддора, и его приспешников. Иалба, служанка Тирио Актамо, сегодня утром сообщила об этом тем рабам во дворце, с которыми у нас существует постоянная связь. А сведения, полученные от Иалбы, всегда в высшей степени надежны.

— Значит, вы намерены дождаться, когда Иддор уберется отсюда, и уж тогда выступить?

— А зачем ждать? Зачем давать крысе возможность избежать ловушки?

— Так вы планируете напасть первыми? И пойдете на казармы?

— Да, мы планируем напасть первыми.