— И как мы этого добьемся? — спросил Малони.

— Не было еще такого, чтобы мужчина, которого я поцеловала, выглядел бы неудовлетворенным.

— О, так вы собираетесь поцеловать меня? — спросил Малони.

— Милый, я собираюсь живьем вас проглотить, — сказала Мелани.

Ему не хватало его кремовой рубашки, которую подарила ему на день рождения Ирэн, когда ему исполнилось тридцать восемь лет, и которую он нежно любил больше полутора лет, даже почти два года. Коричневый свитер давным-давно исчез, так же, как все остальные старые, поношенные вещи и связи, а теперь в его любимой рубашке появилось отверстие от пули, и ее тоже пришлось заменить сшитым для незнакомого гитариста великолепным костюмом, и вдобавок Мелани пообещала проглотить его живьем.

Неопределенность положения угнетала его.

Поначалу эта неопределенность состояла из двух моментов: опасности, что в любую минуту здесь могли оказаться Лу и Фрэдди, и возможности, что Мелани в любой момент пожелает выполнить свою угрозу. Все-таки странная она девушка, эта Мелани: сказала ему, что совершенно не доверяет белым мужчинам, а сама не выпускала его из виду, не избегала его рук, при каждой возможности касалась его своим гибким, как у кошки, телом. Он начал подозревать, что она ничего не носила под своим узким, плотно облегающим фигуру платьем, и мысль о возможности познать тайну золотисто-темного тела, угроза Мелани заживо проглотить его, как во тьме веков и дремучих лесов делали ее далекие предки, притом, что он чувствовал, что она одновременно и ненавидела и желала его, — вся эта невероятная путаница мыслей и ощущений мучила, дразнила и безумно возбуждала Малони. Но, совершенно несовместимо и противоречиво с этим возбуждением, в глубине души он ужасался тому, что она действительно может поглотить его своей чернотой, может целиком принять его в унаследованное от прародительниц бездонное лоно, может заставить его полностью исчезнуть, проглотить его заживо, как и обещала.

В дополнение к нервному состоянию неопределенности его терзало стремительно утекающее время. Он появился здесь минут двадцать первого, прошло уже около часу, а усердные ищейки Лу и Фрэдди не давали о себе знать. Конечно, здание многоэтажное, и если они последовательно стучатся в каждую дверь, поиски займут у них много времени, прежде чем они наконец доберутся до квартиры Мелани, а к тому времени она может уже вдоволь попировать над его телом и выпить всю его кровь. Или, что еще хуже, Лу и Фрэдди могут ворваться в кульминационный момент из близости, застанут их на месте преступления, таким образом, добавят к списку его правонарушений и непристойное. поведение, надумают еще выдать его штату Алабама, где к нему применят обратную силу закона о запрете кровосмешения между белыми и неграми… Да что там! Теперь, когда он скрывается от полиции, у закона полно возможностей привлечь его к ответственности.

К этому времени гости Мелани, среди которых были как белые, так и черные (присутствие белых смутило его: он не мог понять, как человек, не доверяющий белым, приглашает на свою вечеринку троих белых мужчин и двух белых женщин) стали прощаться и расходиться, кто куда, исчезая в ночи. Теперь он уже удостоверился, что под своим шелковым платьем Малани была обнаженной. Он случайно коснулся ее груди, и под тонкой тканью ощутил острые соски, а она отпрянула от него и улыбнулась озорно и подбадривающе, и он отчетливо увидел на ее лице смешанное выражение ненависти и желания, и он сам хотел любить ее и хотел уничтожить ее, и вся эта неразбериха чувств приводила его в крайнее замешательство.

В какой-то момент он даже надеялся, что сейчас появятся Лу и Фрэдди со своими револьверами наготове и с наручниками и заберут его от этой опасной, полной ненависти каннибалки, которая вполне может его погубить.