|
И хотя это правда, что я не встречала ни одного, в которого могла бы влюбиться, это вовсе не мешает тому, чтобы они мне нравились как народ. Например, я остро разочаровалась в тебе лично, но это не может испортить мое суждение о народе в целом, понимаешь? Я даже считаю, что должна быть тебе благодарна, потому что ты еще раз доказал мне, насколько ненадежны белые, разумеется, как индивидуумы. Попробуй доверься ему, позволь ему поступать с тобой по-своему, и он оставит тебя с пустыми обещаниями, хотя лично я никогда бы не пошла маршировать по Вашингтону с какими-то избитыми лозунгами, думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. И сейчас, мне кажется, ты думаешь, что я попрошу тебя вернуть эту одежду и выставлю тебя на улицу в одной твоей тонкой рубашке, да еще с дыркой от пули, но нет, я не из тех, кто мечтает о мести или способен питать какие-то дурные чувства, как я уже сказала тебе. Мне нравятся белые мужчины, правда. Так что можешь оставить себе этот костюм, который когда-то принадлежал негру, который был настоящим человеком, не то что ты, хотя я не хотела бы ни оскорбить, ни расстроить тебя. Но, может, он будет напоминать тебе о том, как ты шел по жизни и однажды взял цветную девушку в комнате для мусора, схватил, взял и использовал ее, и оставил ее без ненависти к тебе в ее душе, это правда так, но тем не менее с чувством острого разочарования в тебе, к которому мне следовало бы подготовиться. И все же я благодарна тебе за дополнительное подтверждение этого к моему огромному удовлетворению. Можно уверенно сказать, что я полностью удовлетворена. Твой поступок был именно таким, как я и ожидала, поэтому я удовлетворена своим разочарованием, понимаешь, о чем я?
— Да, конечно, — с облегчением сказал Малони. — Ну, тогда все хорошо, — сказала Мелани и протянула ему руку, — Удачи тебе, надеюсь, копы тебя не поймают, я приняла таблетку. — Извини, я не понял. — Я приняла таблетку, так что не беспокойся, и надеюсь, что копы не схватят тебя. — Спасибо, — сказал Малони. Копы поджидали его снаружи у дома. Лу или Фрэдди, а может, оба, ударили его по голове дубинкой или каким-то похожим оружием, а может, двумя сразу.
БОЦЦАРИС
Лейтенант Боццарис сидел за своим письменным столом, попыхивая сигарой и внимательно рассматривал арестованных, пребывавших в различных стадиях тревоги. Его лицо поражало удивительной симметрией, создавалось впечатление, что оно было вырезано из сложенного пополам листа бумаги. Черные прямые волосы ровно посередине разделял четкий пробор, от него через высокий плоский лоб к межбровью спускалась глубокая вертикальная морщина, переходящая в горбинку длинного острого носа, под которым точно в центре узкогубого рта торчала сигара, а под ней так же прямо посередине крутого подбородка проходила такая же глубокая, как и на лбу, бороздка. — Что ж, ребята, — сказал он, — не знаю, кто из вас знаком с процедурой', принятой в нашем великом городе Нью-Йорке, но на всякий случай я решил посвятить вас в нее для вашей же пользы, а также потому, что я всегда был достаточно независимым субъектом, так сказать, сам себе голова, чему свидетельство мое имя. Малони никогда не встречался с именем Боццарис, и сделал в уме зарубку при первой возможности посмотреть его значение в энциклопедии. — Года три назад здесь, в штате и городе Нью-Йорке, существовало положение, которое сейчас, к сожалению, отменено, но, на мой взгляд, было очень полезным. Я имею в виду небольшую процедуру предварительного опознания правонарушителей и ознакомления с составом их преступления. Думаю, многие из вас слышали о ней, потому что всего два-три года назад эта славная процедура регулярно проводилась в каждом участке. Предварительное опознание и дознание было очень полезной штукой. |
