|
- Как это вы сказали? - Ну, я сказал, что у них глаза рогом полезут. - Тассе был воплощенное добродушие. Он невозмутимо смотрел, как император смеется, чуть не с завыванием, и как все общество до колик потешается на его счет. Ланна, который не смеялся, познал противника во всем его величии; противник был слишком уверен в своем превосходстве и готов бы даже поступиться его избытком! Император похлопал Тассе по плечу. - Вы человек по мне. - И обращаясь к Ланна: - Ну, Леопольд, как же быть? Пожалуй, он может снять с вас бремя ответственности? Тайны ваши он все равно уже разведал. Ланна ответил весело и с достоинством, что готов нести бремя, пока его величеству не будет угодно освободить его, - меж тем как Тассе, чувствуя на плече высочайшую руку, кичился своим смирением. Безоблачно настроенный император удостоил кое-кого разговором. - Ну-с, Бербериц, иудейский согражданин? Швертмейер, вы опять что-то украли? Гаунфест, меня вам не обольстить. - Одновременно с шутками сыпались и милости. - Напомните мне, Флеше, господину Швертмейеру надо дать орден. Или лучше браслет госпоже Швертмейер. А память какая! Он наизусть прочел молодому Шеллену какую-то газетную статью. Все дивились. Все были под обаянием, дамы очарованы, мужчины ошеломлены. Каждому он прямо смотрел в глаза: попирая мою внутреннюю свободу, - как чувствовал каждый. Но каждый трепеща подавлял в себе это чувство. А вслед ему шептал: "Вот это личность!" И дальше уже другие подвергались воздействию царственного ока, и еще другие могли любоваться гогенцоллернским профилем <См. прим.>, линии которого, уходя назад, приближались к полукругу. - Вот это личность! - сладостный трепет. Император обернулся. - Ну, Гаунфест, тенор, как дела? В следующую поездку на север беру вас с собой, будете воспевать вечернюю звезду. - Незакатное величие северной звезды, - опустив веки, благоговейно выдохнул Гаунфест. - И стихи сочиняете, Гаунфест? Конкурируете с Флеше? Но что с вами? - Флеше тоже стыдливо прикрыл глаза. - Вид у вас обоих такой, словно вы только что обручились. Генерал и ротмистр растроганно молчали, пока император смеялся. Смеялся он благодушна. - Мы все друзья, связанные одинаковым обетом... - растроганно начал Гаунфест, нежно смягчая голос и взглядом как бы замыкая в один магический круг и друзей и императора. - Во славу возлюбленного нашего повелителя. - И он тоже? - спросил император, увидев подле Флеше Толлебена. - Мой кузен, - пояснил генерал-адъютант, - просит у вашего величества милостивой защиты в своих сердечных делах. Снизу, склонив голову набок, его величество оглядел длинноногого Бисмарка и лукаво прищурил глаза: - Знаю, мой Леопольд не хочет отдать вам свою дочь. Приму меры. Уломаю Леопольда. - Милостивый жест рукой, затем крутой поворот в сторону Алисы Ланна. - Графиня, у нас общая тайна, настоящий заговор. Вы действительно согласны удовольствоваться Толлебеном? Да, да, мой Флеше его кузен. - Мгновенный взгляд ее умных глаз подтвердил императору, что она разгадана. Тогда он заговорил совсем в открытую: - Если вы поженитесь, у меня будет в вашем лице перестраховка против Леопольда. Потому что и вы, графиня, не преминете вести политику против папаши. На тот случай, когда он выйдет в тираж. Смейтесь, смейтесь, кстати, вы красиво смеетесь. Итак, нынче вечером мы с вами заодно против Леопольда. Он пока слышать об этом не хочет, но ему придется послушаться. Они оба засмеялись, Алиса не менее кокетливо, чем он, а он не менее двулично. |
