- А это... - начал, было, Хелтон с пересохшим от волнения голосом.

- Это цифровой видеофайл, - сказала Вероника. Она открыла его в своем медиаплейере и передала ноутбук Хелтону. - Вот. Что бы там ни было, не хочу смотреть.

- И это, наверное, к лучшему, - Он поставил устройство на металлический стол. - Давайте, парни. Нам нужно посмотреть это.

- Просто нажмите кнопку "пуск", - сказала Вероника, затем с понурым видом села в свой угол.

Хелтон с некоторым трудом сделал, как она сказала, а затем...

Они принялись смотреть.

Время ночное, хотя все освещено каким-то резервным источником света. Камера скользит вдоль безлистных деревьев, затем в кадре появляются три машущих мужских фигуры. На лицах у них необычные резиновые маски. На здоровяке - маска Авраама Линкольна, на более худом - мистера Спока. На третьем, с внешностью главаря, - маска Ричарда Эм. Никсона. На вид маски очень старые, но еще не утратили свою эластичность. Машут мужчины довольно долго. Затем кадр сменяется на...

пожар.

Горит замысловатое, хотя и довольно ветхое жилище, сделанное из деревянных досок и, по-видимому, вырезанной вручную кедровой черепицы. Картинка сопровождается странным звуком. Это - треск бушующего огня. Через считанные минуты охваченное пламенем деревянное строение рушится в небольшом облаке из дыма и искр. Ненасытность огня, а также скорость превращения хижину в груду пылающих углей, вызывают некоторый трепет.

На передний план выходит "Никсон" и произносит с явным джерсийским акцентом:

- Видишь эту груду дерьма, Хелтон? Зуб дают, выглядит знакомо, верно? - за кадром раздаются несколько громких смешков. - Но это лишь для начала... - и кадр снова сменяется на...

Деревянную доску, торчащую из земли. Камера наезжает, ибо на ней есть какая-то грубая надпись.

Она гласит:

МЭРИ БЕТ ТАКТОН

ЖИНА ДУМАРА ТАКТОНА

ДОЧ КЛОННЕР МАРТИН

ПЛИМЯНИЦА ДЖЕЙКА МАРТИНА

ЛУБЯЩАЯ МАТЬ И ЖИНА

род. 30 апреля 1977 ум. 13 декабря 2010

Камера отъезжает, сопровождаясь хаотичным скоблящим звуком, который, как вскоре выясняется, издают лопаты, впивающиеся в грубо сделанную могилу. Камера отъезжает все дальше и дальше, пока, наконец, в кадре не появляются гробокопатели: "Спок" и "Линкольн".

Кадр снова сменяется на...

Теперь уже полностью разрытую могилу. Она всего несколько футов в глубину, и лежащая в ней закутанная в саван фигура указывает на отсутствие погребального контейнера или гроба.

- Вот наша сучка, - раздается за кадром голос "Никсона". - Молодцы, ребята.

В неглубокую яму тянутся руки и вытаскивают длинный сверток. Слышится звук чего-то рвущего - это две пары рук, уже вблизи, разрывают саван. В лунном свете видна стройная фигура мертвой женщины. Светлые волосы, явно миловидное при жизни лицо. Труп одет в простую хлопчатобумажную "ночнушку" с плохо различимым цветочным рисунком. Затем руки рвут и ее. Экран заполняют большие, крепкие груди. Белые, как снег, с крупными, продолговатыми сосками, сморщившимися и слегка посиневшими после смерти.

- Блин, - комментирует закадровый голос. - А у "жмура"-то неплохие "дойки".

- Раньше никогда еще не трахал труп в сиськи, но, - смешок, - все бывает впервые.

Внезапный всплеск хохота.

- Док. Пройдитесь по всему телу.

- Конечно, сэр.

Камера движется над плоским животом, округлыми бедрами, пухлыми ляжками. Происходит слияние визуальных элементов: ясная декабрьская ночь, яркий лунный свет и ослепительно белая кожа. Кажется, все это способствует общей картине посмертной порочности и даже, посмертной красоты. Ноги разведены, чтобы дать камере снять более выразительный план: пушистый лобок и пухлая щель под волосами.