- Давно не видел, как пес трахает девку, - заметил Думар. - Довольно... интересно.

- Все девки иногда любят потрахаться с псом, сынок, - заверил Чарли, а та, которая будет отрицать это... - лгунья.

Хелтон кивнул.

- Согласен.

Пес напряженно наяривал, затем, явно достигнув оргазма, удалился.

- Молодец, Друп! Хороший пес! - сказал Микки-Мэк.

- Хороший "кончун" получил, старина? - спросил Думар.

- Пузо, полное коровьих соплей. "дырка", полная псиной "молофьи", - заметил Хелтон. - Вот это я называю "преподать девке урок".

- А знаете, - продолжал делиться мудростью Чарли, - моя мам всегда учила меня, что немного псиной "молофьи" в "дырку" сварливой девки всегда помогает сбить с нее спесь.

- Это правда.

- Лучше, чтоб люди были добры друг к другу, - заметил Думар. Другого и быть не должно. Если кто-то начинает что-то, у другого нет иного выбора, кроме как закончить это. - Он рассеянно посмотрел на лежащую без сознания девку. - Но если б люди не начинали ничего первыми, то все во всем мире ладили бы.

- Ек-макарек, Думар! - воскликнул Фуксон. - Нам нужно лишь просто отправить тебя в ООН, тогда нигде не будет проблем!

- Блин, точно, мистер Фуксон!

Деревенщины снова расхохотались, и после небольшого обмена шутками, все попрощались, и Чарли и его верный - и теперь весьма удовлетворенный - пес пошли своей дорогой. Но когда Хелтон с родней вернулись к грузовику, Микки-Мэк подобрал с земли одежду.

- Думаешь, мы должны вернуть ей шмотки, дядь?

Хелтон взял у него одежду.

- Ну, конечно, вернем, Микки-Мэк. Только подлые ублюдки позволили бы ей возвращаться на заправку голышом, - и затем Хелтон бросил девкину одежду в особенно крупную груду коровьего навоза. Сверху он наступил ногой, раздавив корку на экскрементах, и повозил подошвой. И хотя это произошло совершенно случайно, стоит упомянуть, что первым предметом одежды, упавшим в кучу, была футболка с портретом Владимира Путина.

Хелтон свалил испачканные тряпки женщине на живот, и повел сына с племянником обратно к грузовику.

- Ну, что думаете, парни? Готовы ехать в Нью-Йорк?

- Как кобыла в течке готова к огромному конскому члену, пап! - заверил его Думар.

Микки-Мэк отклонился назад и издал величественный Клич Южан.

Майк чуть из штанов не выпрыгнул, когда в отделе звуковой аппаратуры внезапно раздался грохот музыки. Казалось, что весь магазин тряхнуло. Из динамиков хлынул какофонический рэп: "Ай-анки, банки, канки! Ай, би, ки - данки, И-анки, фанки! Ди, иии, эф - ганки, ханки, ай-анки! Ги, айке, ай..."

С дыбом торчащими волосами Майк вырубил систему объемного звучания "Филлипс-Боуз". Да, время от времени какой-нибудь человек с улицы проскальзывал в магазин, доставал компакт-диск и проигрывал его на одной из их демонстрационных систем. Вот и сейчас, видимо, случилось то же самое.

- Господи! - заорал Майк на подозрительного "клиента". - Вы не можете просто приходить сюда и проигрывать компакт-диск!

Женщина в пальто, увешанном "хип-хоперскими" значками жалобно посмотрела на управляющего. Первым делом в глаза бросились всклокоченные, крашенные в блонд волосы со снежно-белыми корнями, потасканные шлепанцы, и обломанные, зеленые как клевер ногти. Глаза окружали темные, похожие на синяки пятна. Такое же потасканное, как и шлепанцы лицо умоляюще смотрело на него.

- О, простите. Я просто хотела послушать это для начала, - она подняла коробку от компакт-диска. Афро-американец в цилиндре а-ля Линкольн ухмылялся из-под надписи: АН-лиссен-АБУЛЛ - ДЖЭК ДАУН АЛФА-БИТ!

Отлично. Опять этот хип-хоп. Хотя такая музыка неплохо продается. Сам Майк любил "Битлз". "В саду осьминога" - вот это песня! Однако Майк был вне себя от гнева.