- Это - безумие, - пробормотал Брайс, обращаясь скорее к себе. - Это - безумие…

- О, я понимаю, почему городские парни вроде тебя могут расстраиваться из-за такого. Городские обычаи отличаются от деревенских, поскольку вы верите в исправление. Мы не заморачиваемся ни с полицией, ни с судами. Когда кто-то совершает серьезное преступление, единственное подходящее наказание - "головач". - Студи снова рассмеялся, на этот раз чуть громче. - Зуб даю, если б ваши городские судьи приговаривали наркобарыг и насильников к "головачу", а не к тюрьме, в городе вообще не было бы преступности.

Брайс, пытаясь подавить тошноту в желудке, резко повернулся. Он услышал какой-то шорох, а потом увидел...

В салоне внедорожника раздавались мяуканье, приглушенные визги и всхлипы. Оги снова сидел на водительском сиденье, переводя дух и застегивая ремень "Гуччи". Бросив быстрый взгляд назад, он увидел покрасневшее от ужаса лицо Баббы, растрепанные волосы, выпученные и заплаканные глаза. Кларк зажимал ей рот рукой. Топик у нее был задран над тяжелыми грудями, обрезанные шорты болтались на одной лодыжке. А дело вот в чем: Кларк насиловал Баббу на заднем сиденье самым неистовым и примитивным образом. Сперва была очередь Оги, и это отняло у нее большую часть сил. Остаток быстро угасал под быстрыми толчками таза Кларка, которые звучали как шлепки по сырому стейку.

- Давай уже заканчивай, мужик, - жалобно произнес Оги. - Иначе такими темпами мы окажемся в следующем финансовом квартале.

Последовало еще несколько толчков, а затем Бабба обмякла, отказавшись от всякого сопротивления, но глаза у нее оставались широко раскрытыми, а нижняя губа дрожала. Кларк ощущал под собой странное резонирующее подрагивание ее тела. Он приподнялся, выгнув спину, и усилил напор, пытаясь достичь оргазма. Его цепочка с золотым дельфином раскачивалась, поблескивая в лунном свете. Наконец его толчки прекратились, и он с недовольным видом сел на сиденье. Натянул рубашку и застегнул штаны.

Затем посмотрел на Баббу.

- Черт…

Оги ухмыльнулся.

- Что-то не так, жеребец? Не можешь заставить "Джона Томаса" (на слэнге - член - прим. пер.) отдать свое добро?

Кларк похлопал Баббу по щеке, потом встревожено прищурился.

- По-моему, у нее шок, мужик. Дурацкая была затея.

- Забудь, - сказал Оги. - Положи ей немного денег в карман и вытолкни из машины. Этих деревенщин постоянно насилуют, они уже привыкли. Для них это уже не изнасилование, а часть жизни. Черт, папаши еще в детстве им "целки" ломают.

- Ты-то откуда знаешь? - заорал Кларк. С некоторой серьезностью он проверил у Баббы пульс, затем потрогал ее лоб.

- Да все с ней нормально, - отмахнулся Оги.

- Я не шучу! У нее шоковое состояние, и температура тела падает!

- Ну, сделай тогда что-нибудь, ты же доктор. И убери ее из машины! Мы должны свалить, пока кто-нибудь не появился.

Кларк молчал, и в этом было что-то зловещее.

- Срань... Включи-ка верхний свет, - сказал он жутким шепотом.

Оги нахмурился и подчинился.

- О, господи…

- Что на этот раз? - проворчал Оги, испытывая непреодолимое желание свалить.

В свете потолочного светильника лицо Баббы было бледным и неподвижным. Кларк в ужасе поднял руки и увидел, что они в крови.

В крови было и все заднее сиденье.

- Срань господня, Оги! Наверное, она была девственницей!

- Чушь! - ответил Оги. - Просто у нее месячные!

Лицо у Кларка было напряжено.

- Но при этом не бывает столько крови! Мы сломали ей "целку", мужик! Из нее кровь хлещет, как из крана.

Оги поверил лишь, когда посмотрел назад. Затем он расстегнул штаны, опустил глаза и выпучил их.

- Черт! У меня вся промежность в кровище!

- У меня тоже!

- Вытаскивай ее из машины, пока она тут все не залила! - Оги натянул футболку и выскочил из машины.