Брайс был липким от пота и раздраженным, и социальное исследование Студи лишь усиливало его раздражительность. После нескольких минут рытья он остановился, чтобы вытереть лоб.

- Ты уверен, что это то самое место? Похоже, здесь ничего нет.

- Да? - сказал Студи. - А это видишь?

Вижу что? Брайс прищурился. Он зачерпнул из ямы еще одну пригоршню земли, и тут же почувствовал что-то... странное. Что-то холодное и липкое.

Он посветил своим крошечным фонариком и остолбенел

- Здесь ничего нет, говоришь? - сострил Студи.

Действительно, что-то там было. Лицо. Белое, как луна, лицо под слоем грязи.

- О, черт, - пробормотал Брайс.

- Это та "телка", блондинка, про которую я тебе говорил. - Студи присел, просунул руки под голые плечи трупа. - Давай, мужик, - прошептал он, ухмыляясь Брайсу. - Помоги мне вытащить ее...

Дверь трейлера с грохотом распахнулась, и два довольно крупных деревенщины вышвырнули Оги и Кларка на шаткое крыльцо. Оба упали плашмя на спины.

- И не ходите сюда! - крикнул один.

Второй, лысый тип с "элвисовскими" бакенбардами, свирепо зыркнул и указал на них пальцем.

- Не заставляйте нас повторять, если только не хотите вернуться в город с разбитыми рожами.

Дверь захлопнулась. Оги и Кларк поднялись на ноги, хоть и одуревшие, но еще не растрявшие всю чувствительность.

- Черт, Кларк, - рассмеялся Оги. Я считаю за честь, быть вышвырутым с покера в трейлер-парке Хонки-тонк Меном (Рой Уэйн Фаррис - амер. рестлер - прим. пер.).

Кларк же особой радости не испытывал.

- О чем ты думал? Назвал всех присутствующих в комнате, я цитирую: "кучкой вороватых деревенских вырожденцев".

Оги усмехнулся.

- Я, правда, так сказал?

- Да, именно так.

- Ну и хрен на них, если не понимают шуток... а еще они нас обжуливали. Это игра была такая же честная, как Либераче - натурал (изв. амер. пианист, всячески отрицавший свою гомосексуальность - прим. пер.).

Они потащились по главной улице, под хмурые взгляды местных лохмачей.

- Похоже, мы уже исчерпали их радушие, - сказал Кларк. - Давай просто вернемся в мотель.

- Да, я уже сыт по горло этим гребаным Бэктауном.

Они добрались до парковки, машин на которой было еще больше, чем раньше. С нескольких попыток Оги удалось открыть дверь внедорожника, и они с Кларком забрались внутрь.

- Черт, я пьян, - сказал Оги. Он поднял палец. - Но это хорошо.

- Хочешь, чтобы я сел за руль? - спросил Кларк, хотя был ничуть не трезвее. - Последнее, что нам нужно, это чтобы нас здесь остановили.

Оги завел автомобиль.

- Не остановят, а даже если остановят, думаю, мой друг Бен Франклин (амер. полит. деятель, изображенный на 100-долларовой купюре - прим. пер) и девять его братьев убедят копов нас не арестовывать.

В этот момент Оги въехал задом в заднее крыло какого-то пикапа.

- Молодец, Оги!

- Расслабься. Никто же не видел. - Оги выехал с парковки. - К тому же это не грузовик, а кусок дерьма. Владелец даже не заметит разницы.

После некоторых размышлений Оги повернул направо, вернувшись на Тик-Нек-роуд, в надежде, что едет правильно. Вскоре внедорожник несся по тихой дороге, разрезая тьму ярким светом фар. Уличных фонарей здесь не было. Единственным освещением служил тусклый свет звезд.

- Да, к черту Бэктаун, - сказал Кларк. - В жизни не видел столько идиотов.

- Пошли они все на хрен.