— Делия? Где ты?

В гостиной никого не было. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, и ударом руки распахнул дверь в спальню.

На кровати стоял Робби, сжимая в зубах верещащую болонку.

— Вниз! — скомандовал Джонатан, и испугавшийся доберман покорно улегся на живот, виновато наклонив голову. Отпущенный на свободу Чарли победно тявкнул и спрыгнул на пол.

Джонатан подскочил к ванной и распахнул дверь.

— Делия! Отзовись, где ты? Где, черт возьми?

Ее нигде не было.

Схватив Робби за ошейник, он пробежал по всему этажу, заглядывая в другие комнаты. Потом спустился и остановился в холле, размышляя, не выскочила ли она вместе с ребенком на улицу через переднюю дверь. Неожиданно послышался чей-то сдавленный голос: Джонатана звали по имени.

Он замер и прислушался. Голос доносился из кухни, из небольшого стенного шкафа-кладовки.

Джонатан открыл дверцу, и Делия, согнувшаяся вдвое, с ребенком на руках, вывалилась оттуда вместе с веником. При этом Нолли, оказавшись рядом с ней на полу, не думала плакать, а с интересом смотрела по сторонам, видимо, оценивая ситуацию.

— Вы не слышали, как я зову вас?

Облегчение оттого, что она жива и невредима, захлестнуло его мощной волной, и тревога мгновенно сменилась гневом.

— Не слышал? — переспросил он. — Дорогуша, вы думаете, я сумасшедший? Зачем, по-вашему, я стал бы выкрикивать ваше имя каждые две секунды, если бы слышал, что вы меня зовете?

— Я звала так громко, как только могла, сказала Делия, смахнула пыль с носа и чихнула.

Затем настороженно взглянула на Робби. — Что они тут натворили?

Джонатан пожал плечами.

— Могло быть и хуже. — Он отправил пса в сад и плотно закрыл входную дверь. — Надеюсь, вы сможете подробно описать произошедшее людям из страховой компании.

— Страховой компании? — Она удивленно уставилась на него: неужели его волновал лишь беспорядок? Как можно в данную минуту думать только о разбившихся старых чашках? — А другие мысли вам не пришли в голову? — обиженно заговорила она, крепко прижимая к груди Нолли, и ее голос срывался от подступавших рыданий. — Да плевать я хотела на вашу страховую компанию! И на ваши чашки! Если бы что-то случилось с ребенком, что тогда я должна была бы говорить?

— Не надо… — Джонатан неловко протянул к ней руку. Он не решался дотрагиваться до нее, это разрушило бы остатки защитной пелены, окутывавшей его сердце, так бережно охраняемой им. — Пожалуйста, не надо…

— Если бы что-нибудь случилось с Нолли…

Я, дурочка, смертельно испугалась… — «По запыленным щекам Делии покатились слезы.

— Но все ведь обошлось, — пробормотал Джонатан и, отбросив осторожность, опустился на колени и нежно обнял их обоих. — Не произошло ничего страшного. Все в порядке. — Он поцеловал золотистый пух на затылке Нолли, потом — рыжий завиток на виске Делии.

Она подняла голову. По обеим ее щекам уже текли ручейки слез.

— Простите.

— Нет, это вы меня простите. — Он поцеловал ее в лоб. — Я не хотел вести себя грубо, но так испугался за вас… Вы себе представить не можете. — По его спине побежали мурашки. — Я не должен был оставлять вас одну, ведь знал, что вы боитесь больших собак. Я прошу… прошу меня извинить. Не плачьте, умоляю вас!

Делия вытерла слезы ладонями и взглянула на него.

— Послушайте… Вы тоже плачете! — Она коснулась пальцами его щеки, не веря глазам, — щека была влажной.