— Я держала Нолли на руках и разговаривала по телефону. Как только я положила трубку, дверь стала открываться… — Она задрожала всем телом, но не оттого, что вновь пережила в воображении тот момент, о котором рассказывала, а потому, что вспомнила, как Джонатан целовал ее… Он ведь только что делал это, причем так, что голова шла кругом, а сердце наполнялось радостью. Такие поцелуи способны изменить жизнь, они могут повернуть течение судьбы вспять! Но чем все закончилось? Джонатан первым прервал поцелуй. Отстранился от нее. Встал и отошел в сторону. От обиды у нее потемнело в глазах, и ноги стали подкашиваться. — Я подумала, что это вы возвращаетесь, повернулась к двери…

— Эй, осторожнее! — Джонатан подскочил и подхватил ее под руки, когда увидел, что она оседает на пол. Затем взял у нее ребенка и повел ее в гостиную. Там он усадил Делию в кресло, а Нолли опустил на пол, решив, что ковру нечего больше терять. Затем достал из бара бутылку виски и, плеснув в стакан с толстым квадратным донышком, протянул его Делии. — Вот, выпейте.

Она поморщилась, почувствовав резкий запах, и замотала головой, но на этот раз Джонатан был непреклонен.

— Это поможет вам, — угрюмо заверил он, присел перед ней на корточки и поднес стакан к ее губам.

Она сделала глоток, зажала рот ладонью, передернулась, хотя не могла не заметить разлившееся по телу приятное тепло.

— Боже мой! Какая гадость!

— Чем отвратительнее вкус, тем эффективнее лекарство. Еще глоточек! Ну же? — Он повторил процедуру, получив тот же результат.

Делия была настолько прелестна, что ему становилось не по себе. — Я не слышал, как вы звали меня из кладовки. Наверное, слишком тихо это делали, а вот сам я выкрикивал ваше имя очень громко. Почему вы не вышли, когда поняли, что я вернулся? — спросил он.

— Я не могла… Изнутри на дверце этого шкафа нет ручки. Я стучала и орала… Не знаю… — Делия пожала плечами.

— Нет ручки?

Джонатан представил, что за ужас пришлось ей пережить, и едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Но тут же вспомнил, какой кошмарной показалась жизнь ему самому, когда он разыскивал ее по всему дому, и решил, что и его истрепанным нервам тоже необходимо немного лекарства. Затем память вернула его в тот момент, когда они утешали друг друга на кухне, и Делия коснулась своими горячими губами его губ… Он поднес стакан ко рту и допил виски одним глотком.

— Если бы вы только знали, как я испугался за вас… Простите меня, пожалуйста. — Затем взял ее руку и сжал в своей широкой ладони.

— И вы меня простите, — пробормотала Делия, хотя не знала точно, за что просит прощения.

— Кстати, не произошло ничего непоправимого. — Он решил, что она извиняется за беспорядок. — Конечно, я не имею в виду сервиз. Пойду и все уберу.

— Этим стоит заняться мне самой. Я ведь во всем виновата, поэтому…

— Нет! — отрезал Джонатан и добавил уже более мягко:

— Вашей вины здесь нет. Я все улажу.

Она последовала за ним в кухню, несмотря на его убедительную просьбу остаться в кресле, посадила Нолли в поднятый им стульчик и, наклонившись, принялась подбирать осколки. Он присоединился к ней.

— Это был дорогой сервиз? — спросила Делия.

Джонатан как-то странно взглянул на нее, вертя в руках почти уцелевшее блюдце.

— Смотря какой смысл вкладывать в слово «дорогой»… Этот сервиз я купил для Линды в антикварном магазине в Риме. Через пару месяцев после нашей свадьбы.

Он говорит о женщине, которая оставила его с собакой, наверняка не задумавшись, нужна ли та ему, — размышляла Делия.