— У меня есть! — вскочил, раскосив глазенки, Федя. — Каучуковый!

— Неси! — разрешил Живой.

Федя кинулся за мячом.

…Живой и Цура были «мати». Цура не боялся Живого. Он даже стал спорить, когда они канались на бите: верх — бегает, низ — вáдит. Бита — круглая толстая палка в метр с четвертью, Цура и Живой, перехватываясь, измерили ее кулаками. «Верх» остался за Живым, но Цура сказал: «Нет!» Кулак Живого не прикрыл самую малость биты.

— Удержу! — Цура обхватил мизинцем свободное место.

Живой качнул биту, Цура побелел от напряжения, заскрипел зубами, контуженная голова его задергалась, но удержал.

Все смотрели на Живого: убьет он Цуру или нет.

— Силен! — сказал Живой. — Ладно, наши вадят.

Поглядел на Федю.

— Ты у кого?

— У меня пары нет, — пролепетал Федя.

Это была страшная ложь и предательство. Когда делились и Федя искал и не находил себе пару, он увидал Кука. Кук стоял возле бузины, и видно было: ему тоже хочется играть. Он даже махнул Феде рукой, а Федя не увидал Кука. Федя, может, и верит, что отец у Кука не предатель, а Живому попробуй объясни. Узнает, что Федя с сыном «предателя» дружит — обоим «пиской» щеки разрисует.

— Эй, пацаненок! — крикнул Живой Куку. — Топай сюда.

Кук подбежал.

— Ты будешь за Цуру, а ты — за меня.

— Нет, — сказал Цура, — Федя со мной.

— Як Живому, — у Феди даже слезы навернулись на глаза.

2

Как хорошо было играть в команде Живого! Живой поймал «свечу», и теперь его команда бегала. Федя расхрабрился, чтоб не дать «свечу», пробил в землю и кинулся бежать в «город». Цура был на подаче, он быстро подобрал мяч и догнал Федю. Федя испугался, сейчас его «осалят», и Живой тогда ему задаст, из-за него всей команде вадить. Цура сильно замахнулся, а кинул тихонько и промахнулся. Всем было видно — нарочно промахнулся. И зря. Его команду завадили Живой всегда мог выручить и выручал, попасть в него никак не могли.

Наконец удача посветила Цуре. Противники били плохо, все остались на кону, а чтобы получить право на удар, нужно сбегать в «город» и вернуться на кон.

— Нехай, — сказал Живой, — у меня три удара. Первый — все в город, второй — все назад, третий — я бегу туда и обратно.

Взял биту двумя руками, Цура подкинул мяч. Вжик! — бита свистнула по воздуху.

— Мимо! — вздохнула команда Цуры.

— Подкидывай! — приказал Живой.

И снова тоскливый пустой посвист.

— Мимо!

— Нехай! — сказал Живой. — В третий раз не промахнусь. Бегите все в город и стойте, выручать буду сам.

Замах, удар, мяч вонзился в небо и повис там, терзая притоптывающую от нетерпения команду Цуры. Братва Живого успела перебежать в «город», но назад никто не вернулся. Мяч перебросили Цуре, а он был зол от постоянного невезения.

— От души вмажу! — пообещал.

— Нехай! — сказал Живой. — Выручать буду сам. Никому не соваться из «города».

И на глазах стал хищным. Глядит на Цуру, но и затылком видит. Перешагнул черту, замер. Замер, да не застыл, весь как бы дрожит, от ветра увернуться готов.

Цура шаг вперед, Живой два шага навстречу. Цура еще шаг, Живой опять два. Глазами на мяч, понял — Цура сам будет салить, не перекинет.