Изменить размер шрифта - +
Какое ей дело до атомной бомбы, до
вольтанутых клопов, до  злокачественной  квартплаты,  Дружелюбная  Касса уже
готова  изъять ее  просроченную  плоть....  Сладких  снов тебе,  Пантопонная
Роза."
     В реальной же сцене вы щипком захватываете немного мякоти ноги и быстро
пронзаете ее  булавкой. Затем прилаживаете пипетку  над отверстием,  а не  в
нем,  и  медленно и осторожно подаете раствор, чтобы не брызнуло за края....
Когда я схватил Бажбана за бедро плоть подалась под пальцами как воск да так
и осталась, и медленная капелька гноя просочилась из дырочки. А я никогда не
дотрагивался  до  живого  тела,  такого  холодного, как у  Бажбана  тогда  в
Фильке...
     Я решил  обломить его если даже это  значило спертую пьянку. (Это такой
английский  деревенский  обычай,  когда   нужно  устранить   престарелых   и
прикованных к постели иждивенцев. Семья, подверженная такого рода несчастью,
устраивает "спертую  пьянку", когда гости заваливают матрасами старую обузу,
сами забираются сверху и надираются вусмерть.) Бажбан - мертвый груз  нашего
дела  и должен  быть  выведен в  трущобы  мира.  (Это африканский ритуал.  В
обязанности того,  кого официально  называют "Проводником", входит  выводить
всяких старперов в джунгли и там бросать.)
     Приступы  Бажбана  становятся привычным состоянием. Фараоны,  швейцары,
собаки  и секретарши рычат  при  его  приближении. Светлокудрый  Бог  пал до
неприкасаемой   мерзопакостности.   Жохи    не   меняются,   они   ломаются,
раскалываются   вдребезги   -   взрывы   материи  в   холодном   межзвездном
пространстве, дрейфуют в разные стороны  в  космической  пыли, оставляют  за
собою  пустое  тело.  Фармазоны  всего мира,  одного  Лоха  вам  никогда  не
выставить: Лоха Внутри....
     Я оставил  Бажбана  на углу,  краснокирпичные развалюхи  до  небес, под
нескончаемым дождем копоти. "Схожу наеду на  одного знакомого  лепилу. Сразу
вернусь с хорошей чистой аптечной  Мурой.... Нет, ты здесь постой - не хочу,
чтоб он  еще и на тебя кулак  подносил." Сколь долго бы это ни было, Бажбан,
дожидайся  меня вот на этом самом  углу. Прощай, Бажбан, прощай, парниша....
Куда они деваются, когда выходят из себя и оставляют тело позади?
     Чикаго:    невидимая    иерархия    выпотрошенных    итальяшек,    вонь
атрофировавшихся  гангстеров,  привидение,   по  которому  земелька  плачет,
сбивает вас на углу Северной  и Хэлстеда, Цицерон, Линкольн-Парк, попрошайка
снов,  прошлое  вторгается  в  настоящее,  прогорклое  очарование  одноруких
бандитов и придорожных буфетов.
     Во  Внутрь: обширнейший подотдел внутренних  дел,  антенны  телевидения
уперты  в бессмысленное небо.  В  жизнеупорных домах цацкаются с молодняком,
впитывают  в себя немного  того,  что он отвергает. Только молодняк приносит
что-то, а молодым он остается недолго.
Быстрый переход
Мы в Instagram