— Вот тебе и Карлтон Кун, — сказала Мэри, по-видимому, придя в себя.

— Что вы сказали? — резко обернулся к ней Рубен.

Мэри сначала опешила, потом смешалась.

— Ах, — сказал Рубен и кивнул. Потом сказал: — Доктор Воган, позвольте представить вам Понтера.

— Здравствуйте, — донёсся женский голос из импланта на запястье.

Рубен увидел, как глаза Мэри удивлённо расширились.

— Да, — сказал он, кивнув. — Эта штука у него на руке разговаривает.

— Что это такое? — спросила Мэри. — Говорящие часы?

— Нечто гораздо большее.

Мери наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

— Я не узнаю этих цифр, если это цифры, — сказала она. — И… вам не кажется, что они сменяются слишком быстро?

— У вас верный глаз, — сказал Рубен. — Да, так и есть. Используются десять различных цифр, хотя я таких значков никогда не видел. И я засекал время — они сменяются каждые 0,86 секунд, что, если посчитать, оказывается в точности одной стотысячной частью суток. Другими словами, это десятичная система отсчёта времени, основанная на продолжительности земных суток. И, как вы можете видеть, это весьма продвинутый прибор. Дисплей не жидкокристаллический; я не знаю, какой именно, но изображение на нём чётко видно под любым углом и при любом освещении.

— Меня зовут Хак, — произнёс имплант на левом запястье странного человека. — Я — компаньон Понтера.

— Ах, — сказала Мэри, выпрямляясь. — Э-э… рада познакомиться.

Понтер произвёл серию низких звуков, которые Мэри не смогла разобрать.

— Понтер тоже рад, — сказал имплант.

— Мы провели утро за изучением языка, — сказал Рубен Мэри. — Как видите, мы довольно далеко продвинулись.

— Да уж, — потрясённо сказала Мэри.

— Хак, Понтер, — сказал Рубен. — Это Джиллиан.

— Зравствуйте, — сказал Хак. Понтер кивнул в знак согласия.

— Здравствуйте, — сказала Джиллиан, пытаясь, как показалось Рубену, выглядеть невозмутимой.

— Хак — это… в общем, я думаю, термин «компьютер» здесь подойдёт. Говорящий портативный компьютер. — Рубен улыбнулся. — Моему «палм-пилоту» даёт сто очков форы.

— Кто… кто-нибудь производит устройства вроде этого? — спросила Джиллиан.

— Насколько я знаю, нет, — ответил Рубен. — Но у неё — Хак, я имею в виду, — у неё отличная память. Услышит слово раз, и уже не забудет.

— А этот человек, Понтер, он правда не говорит по-английски? — спросила Мэри.

— Не говорит, — подтвердил Рубен.

— Невероятно, — сказала Мэри. — Невероятно.

Имплант Понтера пискнул.

— Невероятно, — повторил Рубен, поворачиваясь к Понтеру. — Означает нечто, во что невозможно поверить, — имплант снова пискнул, — не являющееся правдой. — Он обернулся к Мэри. — Мы определили концепции «правды» и «неправды» с помощью простых арифметических действий, но, как видите, нам есть, над чем поработать. Например, хотя для Хак, с её идеальной памятью, гораздо легче выучить английский, чем для нас — неандертальский, но ни она, ни Понтер не способны произнести звук «и».