- Наблюдение уже установлено. Как мы и условились, я попросил Ухова, и теперь он с двумя парнями-срочниками кукует в кустах в полусотне метров от дома. Пока никаких тревожных сообщений от них не поступало.

- Когда в последний раз вы с ним связывались?

- Час тому назад, по сотовому. Он позвонил сам и сообщил, что Пастухов только что поставил машину во двор и вошел в дом.

- Это успокаивает, значит, едем за его дружками.

- Поехали, - вставая, согласился Фокин. - Где они живут и есть ли у них телефоны?

- Телефон есть только у Кокорева, а живет он неподалеку от нас. У Быковского телефона нет, проживает он на самой окраине города, рядом с железнодорожным вокзалом. Какова будет очередность?

- Никакой, - чуть помедлив, ответил Фокин. - Работаем двумя параллельными группами. Ты с мужиками едешь за Кокоревым, а я с бригадой отправляюсь к Быковскому. Александр Николаевич, не в службу, а в дружбу распорядись подготовить машины и укомплектуй экипажи. А я хоть немного простирну физиономию. Не могу, глаза слипаются.

* * *

Частный дом, где имел счастье проживать Михаил Быковский, оказался ветхим бревенчатым строением с покосившимся углом и прогнившим забором. Не доезжая до него несколько десятков метров, Фокин приказал остановиться и далее следовать за ним пешком, да еще при этом не кашлять и не издавать громких и вообще никаких демаскирующих звуков.

В двадцать два ноль-ноль дом с единственным освещенным окном был окружен с трех сторон тремя сотрудниками, а четвертую, "парадную" его часть, как наиболее опасную, контролировал сам господин подполковник.

В целях рекогносцировки и следуя всем правилам военного искусства, он решил заглянуть в освещенное окно, а уж потом, сориентировавшись на местности и исходя из ситуации, действовать напористо и стремительно, используя фактор внезапности. Первые десять метров, отдалявшие его от окна, он преодолел успешно и неслышно, но дальше все пошло кувырком. Невесть откуда взявшийся тазик, наполненный дождевой водой и слизью, нарушил плавный ход операции. Падая, подполковник смачно выматерился и чисто инстинктивно, стараясь удержать равновесие, вытянул вперед руки. В правой он сжимал пистолет. Этот-то пистолет и пробил таранным ударом оконное стекло.

- Не двигаться! Всем лечь на пол! - заорал он, ногой выбивая остатки стекла. - Вы окружены. В случае побега открываю огонь на поражение.

Сделав это грозное предупреждение, Фокин осторожно заглянул в проделанную им дыру и невольно хмыкнул, стараясь скрыть смущение. В маленькой, грязной комнатушке никого, кроме безмятежно спящего мужика, не было. Отклячив зад, он лежал на обтрепанном диване и художественно храпел. Пустая водочная бутылка валялась в метре от него, и это давало основание предполагать, что перед сном хозяин основательно ее приласкал.

- Владимир Васильевич, что с вами? - врываясь в избу через дверь, тревожно спросил молоденький сотрудник и вскинул автомат, готовясь к схватке. - Вы ранены?

- Ага! Он отстреливался до последнего патрона. Зови остальных и разбудите этого снайпера, - пнув ногою таз, еще раз выругался Фокин.

В ожидании, когда хозяин избы придет в себя, подполковник закурил сигарету, сплюнул и направился к дивану. Похмельный чернявый парень с трудом оторвал голову от подушки и красными опухшими глазами удивленно взирал на стоящий перед ним почетный караул.

- А? Что такое? - наконец с протяжным скрипом заработали в его мозгах шестеренки. - Я вас не знаю... Кто вы такие и зачем ко мне пришли без спроса?

- Ты нас не знаешь, зато мы тебя знаем, но так и быть, можем и представиться, - зажимая порез на руке платком, усмехнулся Фокин. - Мы из милиции, а кто ты?

- А я Михаил Семенович Быковский. Зачем вы пришли?

- За тобой, Бык племенной. Коров нам крыть нечем, вот и просим тебя ненадолго нас посетить, - задев пустую бутылку, разозлился Фокин. - Ладно, присказки кончились.