— Ну вот, единственный выходной. Мы же в театр хотели съездить! — капризно проговорила Элла.

— Я же ради тебя в Америку согласился ехать. Нужно все продумать, милая, подготовиться, — он вернулся, встал на колени, поцеловал ее в ухо. Он всегда целовал ее в ухо. — Сама понимаешь, насколько важен для всех нас этот визит.

— Слушай, я постоянно забываю: о чем вы со Станкевичем целый час говорили?

Олег нахмурился. Он давно уже собирался переговорить с Эллой о ее бывшем муже. Шелиш хотел понять одно: знала ли она о всех его темных делишках? Внутренне он понимал, что вряд ли Геннадий посвящал ее в свои махинации с предприятиями, банками, западными компаниями, но Элла сама экономист, и она могла догадываться о его тайных сделках. Олег даже решил: после возвращения из Штатов написать подробное письмо в Генпрокуратуру, чтобы там всерьез занялись его прокрутками. Благодаря Станкевичу страна ежемесячно теряла сотни миллионов долларов, которые спокойно уплывали за рубеж и оседали в нью-йоркских и швейцарских банках. Станкевич являлся не просто мелким воротилой. Он был акулой мирового мафиозного бизнеса. И остановить бывшего друга, как считал Олег, был его гражданский долг.

— Твой экс-муженек — опасный человек. У него, по-моему, не все дома. Он возомнил себя великим судией. Просто сверхчеловеком каким-то. — Олег улыбнулся, пожал плечами. — Вот уж не ожидал от Генки. Я потом как-нибудь тебе подробно расскажу. Это очень серьезный разговор. Но давай не сегодня и не во время поездки. Потом, когда вернемся. Это долгий и обстоятельный разговор. И мне надо еще поразмыслить над этим. — Олег потер виски. — Черт, такое ощущение, что давление скачет.

— Прими таблетку. Ты много работаешь, надо побольше отдыхать. А обо мне вы говорили?

— Нет. Сугубо на деловые темы. Через двадцать минут разбудишь, — напомнил он и ушел.

Голова наливалась свинцом, становилась тяжелой. Зайдя в спальню, Олег еле добрался до постели и упал, раскинув руки в стороны. Какая-то странная тяжесть с каждой секундой росла во всем теле, переливаясь, перекатываясь по сосудам, устремляясь к голове, будто кто-то раздувал его, как воздушный шар. Невидимая боль давила изнутри на глаза, и больно было смотреть. Олег хотел подняться, чтобы взять клофелин в аптечке, но не смог. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться и этим немного сбросить растущее напряжение, но организм его не слушался. Словно кто-то извне управлял им, постепенно закачивая в кровь новые порции высокого давления. Он чувствовал, как оно растет, как все сильнее кружится голова, будто его поместили в центрифугу, которую разгоняют с бешеной скоростью. Нагрузки росли, он не мог пошевелить и мизинцем, вдавленный в мягкую постель невиданной силой. Шелиш теперь ясно осознавал, что это агрессия извне и кто-то с помощью мощного биополя пытается его раздавить. Стиснув зубы, несколько минут он еще сопротивлялся, пытаясь противостоять незримому врагу, но последний был сильнее. Неожиданно лопнул сосуд в носу, и кровь легкой струйкой побежала по щеке на белое китайское покрывало. Шелиш хотел поднять руку, чтобы вытереть кровь, но рука даже не шевельнулась. Мозг уже не мог отдавать приказания, он сам неуклюже пытался противиться мощному спруту, цепко схватившему его. Еще через мгновение лопнул сосуд в глазу, отчаянно запульсировала жилка на виске, причиняя дикую боль во всей голове. Олег тужился, из последних сил защищаясь от разрушительного напора, но, не выдержав, лопнул и сосудик на виске, за ним второй, третий, холодная тьма обожгла кожу изнутри. И сразу же белые мушки заплясали перед внутренним взором, экран угасающего сознания стал светлеть, и яркий свет хлынул в душу. Олег Шелиш услышал, как в гостиной Элла включила телевизор, передавали четырехчасовые новости дня по НТВ, но звук неожиданно стал угасать и вскоре погас совсем.