«Кто ж из нас грязный?» – невольно подумалось Никите.

– По спине бьешь, да? Обманом норовишь? – Поверженный в грязь удалец изо всех сил пытался разжечь в себе обиду и праведный гнев.

– Я первым не бил, – твердо отвечал парень.

– Да кто ты таков есть? Как смеешь дорогу боярину заступать?

Острый кончик клинка двигался вправо-влево. Похоже, этот дружинник не дурак подраться.

– Бабка твоя с медведем снюхалась, слышь, лапотник! – встал рядом с боярином юнец с копьем.

– Назад, Мишка! – тут же загремел с коня седой. Он не только не обнажал оружия, а даже пальцем к рукоятке шестопера не притронулся. Зато смотрел с неподдельным любопытством, примечая каждое движение.

«Наверное, он наставник молодого боярина! – догадался Никита. – Учит его драться, как дядька Горазд меня. Потому и не спешит в бой ввязываться. Хочет посмотреть, на что ученик способен. А малец – стремянный, не больше того…»

Мишка обиженно засопел, но не посмел ослушаться. Отступил.

– Пять кун на Емелю Олексича! – послышался задорный голос в толпе.

– Хитер-бобер! – ответил густой бас. – Наверняка хочешь? Ясное дело, палка супротив меча не катит!

«Ну, я вам покажу – не катит!»

– Ниче! – встрял третий любитель биться об заклад. – Палкой он тоже могёт!

– Точно! – продолжал сварливый женский голос. – Вдоль хребтины боярина приголубил-то… Шустрый!

– Пустое мелешь! Не можно с палкой мечника победить! – это басистый.

– Принимаю! Пять кун на вьюношу! – крякнул еще кто-то. – Пущай он уделает Емелю-то!

– Дырка не круглая!

– А вот и поглядим!

«Поглядите, поглядите…»

Никита закрутил посох над головой.

Восторженный шепоток прошелестел по толпе.

«Ну да… Такого поди ни разу не видели».

Будто крылья стрекозы раскрылись под сумеречным осенним небом.

Мерцающий круг, в котором и не различишь, где один конец палки, где второй.

Боярин замедлил шаг, вытер правую ладонь о богато вышитую ферязь.

«Волнуется, – отметил Никита. – Значит, не так уж и уверен в своих силах».

Парень перебросил посох из правой руки в левую, но не так, как могло бы прийти в голову обычному человеку, а за спиной и застыл на одной ноге, устремив кончик деревянной палки в лицо Емельяну Олексичу.

Это был безмолвный вызов.

Боярин скривился, шмыгнул носом и наотмашь рубанул, целясь в посох.

Никита легко предугадал направление удара и убрал палку, вернув ее на место спустя долю мгновения.

Тяжесть меча далеко унесла руку Емельяна. Ему пришлось широко шагнуть, чтобы сохранить равновесие.

– Ах ты, пес смердящий! – воскликнул он и вновь попытался срубить кончик посоха.

Без труда повторив уловку, Никита различил за спиной смешки. Пока еще несмелые.

– На тебе! На тебе! – Емельян Олексич ударил еще дважды.

И опять не достиг желаемого.

Народ уже хохотал в голос.

– Совсем окосел наш Емеля! – послышался ехидный голос.

Боярин покраснел, как вареный рак. Отступил на два шага. Видно, понял, что дело предстоит нешуточное.

И вдруг прыгнул вперед, целясь теперь парню в голову.

Никита успел перехватиться двумя руками за посох, ушел в сторону.