– Не так. Он должен умереть не от пули. Это слишком легко для него. Он должен перед смертью помучиться. Для начала сломай ему ногу, как ее сломали тебе.

Вот блин! Но мне-то ее не ломали! Она же сломалась сама! Что же делать? Перевожу растерянный взгляд с букмекера на Хьюго.

– А может, сразу его пристрелить? – имея в виду свои парализующие патроны, спрашиваю я.

– Нет! – отрезает Милано. – Он должен мучиться!

– А если это не он похитил меня? Что, если он не виноват?

– Он виноват, – хмурится Хьюго. – Ведь так, Виктор?

– Так, – чеканит тот.

Ах, значит, так! Ну, держись, гад! Ты заварил эту кашу для меня, так и есть ее будешь вместе со мной!

– Но я не умею ломать людям ноги, Хью, – говорю. – Я же гонщик, а не пал… э… боевик.

– Ладно, – соглашается Хьюго. – Пусть ребята сами все сделают, а ты просто смотри.

– Нет, – возражаю я. – Мне будет приятно, если это сделает Виктор. Лично.

Смотрю на Тойера. И как ты теперь будешь выкручиваться, гуманоид зачуханный? Ведь не станешь же ты и в самом деле истязать невиновного?

На лице Виктора не отражается ни единого чувства. Он равнодушно кивает и делает знак своим парням оттащить пленника к ближайшему дереву. Хьюго устраивается в гамаке, берет в руки бокал с ледяным коктейлем и предлагает:

– Брайан, садись или ложись, короче, устраивайся поудобнее и наслаждайся. Хочешь еще тоника?

Отрицательно мотаю головой и смотрю, не отрываясь, на Тойера. Он же, в свою очередь, следит за тем, как пленника привязывают к дереву почему-то в положении «сидя», а потом делает своим людям знак отойти в сторонку и зовет меня:

– Идите поближе, Брайан. Я научу вас, как это делается.

Подхожу и шепчу одними губами так, чтобы слышал только Тойер:

– Ты же не собираешься и в самом деле…

– А у меня есть выбор? – так же тихо отвечает он.

– Но ты же знаешь, что этот человек не виноват!

– Знаю. Но это единственный способ вывести из-под удара тебя. Тебя, понял? Хью нужен был виновник. Если бы я не нашел его, Хью поручил бы расследование другому, и тот очень быстро докопался бы до истины. Тогда сейчас к дереву был бы привязан ты. Здесь арифметика простая, Брайан: один из вас должен умереть. Или ты, или он.

– Чего вы там тянете? – недовольно кричит нам Хьюго.

Виктор едва заметно усмехается и кладет под ногу онемевшего от ужаса пленника две деревяшки.

– Видите, Брайан? – громко говорит Тойер. – Таким образом создается рычаг, и теперь для того чтобы сломать кость, потребуется очень незначительное усилие.

Прежде чем я успеваю моргнуть, Тойер резко бьет ногой по «распятой» голени пленника. Хруст костей почти полностью перекрывается истошным криком. Моя ладонь смыкается на рукояти торчащего из-за пояса бластера, но Тойер прожигает меня взглядом и насмешливо шепчет:

– И в кого ты собираешься стрелять? В него, в меня или в себя?

Его голос почти тонет в плаче и вое пленника.

– Так нельзя, Вик! Ты что, не понимаешь? Так нельзя! – Меня колотит нервная дрожь. – Скажи Хью, что он невиновен!

– Его все равно уже не отпустят, – возражает Тойер, – ведь он может обратиться в полицию. Похищение, издевательства… Нет, Милано по-любому не оставит его в живых. Он так и так труп. Но весь вопрос в том, не составишь ли ты ему сейчас компанию?

– Давайте дальше, – требует Хьюго.