– Тогда, может, пойдем, прогуляемся? Заодно купим мне новый коммуникатор.

– А твой где? – удивляется Мартин.

– Потерял, – отмахиваюсь. – Ну что, я быстро переодеваюсь в зимнее, и пойдем?

Некоторое время спустя мы выходим на улицу.

– Пешком? – спрашивает Мартин.

– Ага. Смотри, какая погодка.

Вечерок и впрямь выдался отменный. Немного подморозило, шедший весь день снегопад прекратился, небо раздвинуло плотный занавес из туч и с гордостью демонстрирует завораживающее зрелище сверкающих звезд, а кроны растущих вдоль улицы деревьев превратились в причудливые белоснежные кораллы. Мы, не торопясь, идем к ближайшему круглосуточному супермаркету.

– Мою квартиру «пишут», – говорю.

– Я так и понял, – кивает Мартин. – Ну что, кто первый начнет рассказывать, ты или я?

– Давай я.

Сообщаю ему о событиях в Лалибу, утаивая две крошечные детали. Во-первых, про укол стимулятора – не хочу, чтобы он зря тревожился о моем здоровье, а во-вторых, что Виктор Тойер у меня в плену – не собираюсь втягивать Мартина в очередное незаконное похищение, хватит с него и Ирэн.

– Ты думаешь, что Виктор один из Игроков? – спрашивает Мартин.

– Почти уверен в этом. Помнишь, Рабиш рассказывал нам, как впервые увидел меня?

– Конечно, помню. Тойер привез тебя в клинику прямо из дома, в банном халате. Ты был без сознания. И что? – не понимает Мартин.

– Рабиш, естественно, тогда спросил у Тойера, что со мной произошло. А Тойер ответил: дескать, ему, то есть мне, нелегально провели нанооперацию на мозге и пытались поставить чип подчинения. Но откуда Тойер мог знать, что мне делали нанооперацию? И тем более, откуда он узнал, какой именно чип мне пытались внедрить? И последнее, самое главное. Он сказал, ПЫТАЛИСЬ поставить! Он не сказал, ПОСТАВИЛИ. То есть он уже тогда знал, что стоящий в моей голове чип сломан! Но откуда он мог все это знать?

– Ну, допустим, он обнаружил какие-то записи в разгромленной медицинской комнате в «Сокольничьем Парке», – предполагает Мартин. – Хотя, это, конечно, глупо – заметать следы, уничтожая приборы, и оставлять запись об операции.

– Вот и я так думаю. Нет, осведомленности Тойера должно быть другое объяснение. И самое очевидное то, что он Игрок.

– Тогда нельзя было его отпускать! – Мартин осекается и смотрит на меня. – Ладно, проехали… Кстати, а этот твой Лонг. Тебе не кажется, что он тоже один из них?

– С чего ты так решил? – ошарашенно спрашиваю я.

– Да так… – мнется Мартин. – Странностей в нем многовато. Ну, сам подумай. Он такой весь крутой, а у Эрика в шестерках бегает. Григом тебя назвал, а с чего он взял, что ты это и есть Григ, внятно не объяснил. По глазам, говорит, узнал. Ну, не лажа? Дальше. На трассу в Ночной гонке за тобой пошел. Без подготовки пошел, а почти ее выиграл.

– Но я тоже пошел без подготовки и выиграл, – напоминаю я.

– Ты гонщик. Профи, – возражает Мартин. – Ты этим делом занимаешься сутки напролет уже много-много лет. А он? Он бывший штурмовик. Штурмовики ребята крутые, согласен, но они не гонщики. Их совсем другому учили! Вот с Лалибу тебя вытащить, это да, это как раз для штурмовика задачка, а профессиональную гонку выиграть… Нет, Брайан, что-то здесь не то. Ты вспомни парней из группы захвата. Трудно тебе было с ними гонять?

– Да не очень, – честно признаюсь я.

– Вот видишь! Потому что они не гонщики, они прежде всего боевики.