— Да. Они называют это психологией. Ребята, считающие себя крутыми, думают, что так легче: если не начинать говорить, не нужно будет следить за тем, где остановиться. — Он ударил Генри еще раз. — Конечно, этот умник знает, что все не так просто. Он знает, что у нас есть кое-что, что заставит произнести речь даже железную обезьяну. Он просто изображает из себя этакого непробиваемого…

Еще один удар обрушился на капитана.

— Мне это нравится, — добавил Таскер, — это помогает мне отвлечься от боли в желудке.

— Слушай, Таскер, мы теряем время. Где пацан? — заорал кто-то.

— Наверное, прячет где-то свою задницу. В темноте он далеко не уйдет. Когда мы обработаем этого умника, у нас будет достаточно времени, чтобы отыскать щенка. А пока почему бы нам немного не развлечься?

— Да, этот гад пробуравил Пора из его же собственного пистолета…

— К черту Скэнди, этого вонючего скунса. Эта сволочь свалила меня…

— Таскер расставил ноги и нанес капитану удар сначала левой, потом правой в желудок.

Боль от ударов казалась Генри такой же размытой, как звук на плохо чувствительной ленте. Его язык был огромным, тяжелым, послушным аутогипнотическому воздействию. Что-то мягкое подняло его руки над головой. Пульсация в голове и груди казалась не более чем далекими ударами барабана. Капитан заморгал, увидев перед глазами тяжелую челюсть Таскера.

— Этот сукин сын ведет себя как-то не так, Гас, — заревел он.

Невысокий человечек с темными губами и белыми волосами подошел ближе, внимательно посмотрел на Генри. Затем оттянул ему веки, наклонился и понюхал.

— Ага! Ну и хитрец! Босс, он по уши накачан наркотиками. Думаю, что-то угнетающее центральную нервную систему и оказывающее гипнотическое действие, — он перевел глаза на Генри. — Это так, крошка?

Генри посмотрел на коротышку. Его зрение пока еще не сильно ухудшилось. Он шевелил пальцами и мог контролировать свои движения. Если представится случай, будет приятно двинуть Таскера еще раз.

Его ударили по лицу подушкой.

— Не имеет смысла его бить, он ничего не чувствует, — сказал коротышка.

— Влей в него немного своих капелек, Гас! — рявкнул Таскер. — Он запечатался. Ладно. Я знаю, как срывать печати.

— У меня нет ничего, что могло бы нейтрализовать этот наркотик. Придется ждать, пока он не перестанет действовать.

— Ждать! Черт возьми! — прорычал Таскер. — Я должен действовать. Сейчас!

— Конечно, он слышит все, что мы говорим, — глаза коротышки изучали лицо Генри. — Скажи ему, что ты переломаешь ему ноги, разрежешь его на кусочки. Конечно, он не почувствует этого — но будет знать, что вы делаете и, если очень постарается, то сможет сбросить гипнотическое внушение молчать.

Лицо Таскера приблизилось.

— Ты все слышал, не так ли, умник? Как тебе нравится идея насчет того, чтобы немного поработать над тобой ножом? Или сломать тебе парочку костей? Вот так, например… — Он оскалил зубы, поднял руку вверх и рубанул ею с ужасной силой. Генри услышал, как хрустнула ключица и несмотря на наркотик, почувствовал боль.

— Будь осторожен. Так можешь свалить его… — коротышка схватил Генри за запястье.

— Пульс нормальный, — прокомментировал он. — У него очень крепкое телосложение, но можно попробовать легкое принуждение.

— Принуждение… Ну ладно, — проговорил он. — У тебя вроде есть скальпель, правда, Гас?

— Гм… Хорошая идея, — коротышка ушел.