К моменту перерыва в танцах я самым натуральным образом взопрел. К счастью, более искушенный в светской жизни Клейст дал хороший совет: взять с собой лишнюю сорочку. И сейчас я в полной мере оценил предусмотрительность компаньона. Заодно и понял, почему туалетная комната называется именно так: это — не место для отправления естественных потребностей, а место для приведения в порядок своего туалета, то есть, одежды.

Я не один был таким продуманным. Сразу несколько молодых мужчин занимались тем же, чем и я: обтирались влажными салфетками, опрыскивались душистой водой или, как говорят французы, eau de Cologne. На освеженное тело натягивали чистую сорочку, возвращали на место жилет, бабочку и фрак и — вуаля — вновь были готовы к подвигам на паркете.

Я без спешки привел себя в порядок, перед зеркалом поправил бабочку и вышел в зал. Огляделся по сторонам, ища знакомые лица, прикинул, где можно будет отыскать Клейста и вздрогнул, почувствовав на себе чей-то недобрый взгляд.

Я быстро обернулся. На меня с балкона второго этажа пялился немолодой лощеный господин с парой гражданских орденов на левой стороне фрака. На лице его была написана такая ненависть, что мне стало не по себе. Увидев, что обнаружен, незнакомец отступил назад и скрылся из виду, но лицо его я успел запомнить. Встречу в другой раз — не перепутаю.

[1] Эфон — орел, который, согласно греческим легендам, клевал печень Прометея.

Глава 26

Клейст обнаружился в салоне для курящих, при том, что сам он с папиросой или сигарой ни разу замечен не был. Зато был уже изрядно навеселе.

— Познакомьтесь, господа! — представил он меня своим собутыльникам и сокурильникам. — Владимир Антонович Стриженов, гениальный гонщик и не менее гениальный конструктор. Его идеи, вне всякого сомнения, опережают своё время. Даже на нашем старом мобиле проиграть было бы трудно. Но с новой машиной это просто невозможно, разве что вовсе не выходить на старт.

— Хотелось бы взглянуть на вашу хвалёную «Молнию».

Лощеный толстяк, словно бы сошедший с карикатур про капиталистов, выразил, видимо, общее пожелание.

— Увы, господа, — разочаровал я честную компанию, одновременно пихая Клейста в бок, — сейчас это никак невозможно. Мобиль едет поездом и прибудет в Санкт-Петербург непосредственно перед гонками. А вот после соревнований милости просим. И посмотреть, и, может, даже прокатиться.

— Я тоже не прочь прокатиться на вашей «Молнии», господин Стриженов.

Голос раздался у дверей, за моей спиной. Я поспешил обернуться и тут же склонился в почтительном поклоне, как и все прочие.

— Ваше высочество, я рад, что вы заинтересовались нашей с Николаем Генриховичем конструкцией. К сожалению, сейчас вы можете прокатиться лишь на первом варианте мобиля. Но даже он разительно отличается от всего, что имеется даже у самых передовых фирм, в лучшую сторону. На этой машине мы выиграли не одну гонку. А сейчас, после определенной доработки, она стала ещё совершеннее.

— И где она сейчас, эта ваша «Молния»? — с интересом спросил великий князь.

— Где-то здесь, мы с господином Клейстом приехали на ней на бал. А куда её отогнали слуги, я не знаю.

— В таком случае, идемте.

Александр отдал распоряжения своей свите, и люди поспешили их выполнять. Очевидно, искать «Молнию» на обширной стоянке для гостей. Сам же великий князь неспешно продефилировал следом, по пути кому-то кивая, с кем-то перебрасываясь парой слов. Мы с Клейстом переглянулись и присоединились к свите.

До стоянки процессия двигалась минут двадцать. До окончания перерыва оставалось сравнительно немного времени, и я чувствовал некоторую неловкость: обещал девушкам танцы, а сам отлыниваю.