|
Возраст, сами понимаете, прямо библейский. Но, надо сказать, что никакого отношения к этой толстой книге он, конечно же, не имел и никогда ее не читал. Скучно читать о том, что когда-то, давным-давно и неизвестно где было. Да и было ли вообще-то? Это еще бабушка надвое сказала. Правда, на своей толстой шее он носил довольно толстую и тяжелую цепь из чистого золота, на которой висел далеко нелегкий, граммов, наверное, в двести пятьдесят-триста золотой крест с изображением распятого Христа. Но, как говорится, своя ноша не тянет, зато… приятно холодит. И носил он этот крест, откровенно говоря, так, большей частью ради моды, солидности и положения в некоторых слоях общества, а не ради каких-то там своих душевных убеждений. Нет-нет, конечно же, убеждения были и, надо сказать, очень твердые убеждения: что носить золото — это хорошо и солидно. И, чем больше золота и чем оно тяжелее, тем весомее и солиднее выглядит этот самый человек, но не более того.
А вот никаких там Иисусов Христосов, пресвятых и непорочных дев Марий и прочих церковных личностей и имен Федор серьезно не признавал, хотя был, по словам своих родителей, с рождения крещеным человеком. Но в церковь все же захаживал иногда. Так, конечно же, для порядку, как делали и другие серьезные пацаны. Ставил там толстые свечи и замаливал свои же грехи. А грехов этих, надо признать, было у Федора предостаточно. Собственно говоря, на этих самых грехах и разбогател-то. Но власти серьезно не трогали, с ними можно было и договориться, не быть очень жадным, а немного отстегивать, ну а церковь, та все прощала. Так что вам еще, граждане, нужно? Живи, богатей, откармливай свое тучное тело, которое уже заметно, как через ремень перевешивается, и создавай для него еще более комфортные условия. А о душе о своей не беспокойся, пусть церковь о ней побеспокоится. Каждому свое. Благо, что стоит это совсем недорого и сердито. Купил несколько свечек, и тебе за это от церковников уже самые благодарственные слова. Поставил их в храме, покрестился, побормотал, ради приличия, — и все, весь обряд очищения, считай, что закончен. А кто в твою душу-то заглянет? А никто, если сам по пьянке или по какой-нибудь другой причине чего ненужного не сболтнешь. Держи, как говорится, язык за зубами и… кушай на здоровьице пирог с грибами или там бутерброды с красной или черной икрой. Да и они-то, честно говоря, уже надоели. Это раньше, когда они были в дефиците, было престижно и вкусно, а сегодня, извините, просто рядовое событие. Конечно же, не у всех, но каждый должен крутиться, как может и как у него получается. А вот у него, у Федора Слащева, получалось вроде бы и неплохо. Полгода назад коттеджик приличный поставил. Тачки меняет по моде. И на немецких, и на разных японских катается. Каждый год с женой отдыхают в хороших местах и по выбору. Ну и любовницы, конечно, имеются. А как же без них? Вот и сейчас он пробирался домой окольными путями от шикарной подруги, от рыжеволосой Тамарочки. Колечко ей одно сегодня крутенькое подарил. Так, ерунда, конечно, колечко совсем недорогое, но шибко оригинальное. А она, блин, как увидела, глаза загорелись, и на шее от радости повисла, целуя в самые губы. А потом… А потом уж столько ласки в ней было, столько любовного огня, что словами и не передать. Нет, от жены такого не получишь, хотя вначале шибко пылкая тоже была. Но когда уже отдыхали, Томик сказала, смеясь и поглаживая его по пухлому животу, что поправился он сильно за последнее время, что тяжелым стал и держать его на себе не так уж и легко. Ничего, пусть тренируется… Подарки отрабатывает. Сто четыре килограмма еще не предел… Федор похлопал себя по выпуклому животу и ухмыльнулся. «Это батька его все тот же размер еще носит, наверное, сорок восьмой, но сам виноват — как в слесарях застрял, так и пыхтит до сих пор. А он, Федор Слащев, со слесарством, с этой семейной традицией, давно уже завязал. Живет совсем по-другому, и вот, как наглядный результат, уже на целых два размера в одежде за последний год прыгнул. |
