Лица у обоих милиционеров испуганно вытянулись, а глаза повылезали из орбит.

— Как? Как вы сказали? — тут же уточнил уже Веремеев. — Тысяча восемьсот девяносто первого года? — Оба служителя порядка тупо и обалдело уставились друг на друга.

— Так вы, бабушка, хотите сказать, — снова заговорил Митрохин, — что вам… уже стукнуло целых… сто одиннадцать лет? Не может быть! Вы, наверное, шутите с нами, бабушка? Ну признайтесь же?

— Ну да, просчитал ты все правильно, не ошибся. Но скажу тебе, как на духу, что такими большими годами, милок, не шутят. Целых в аккурат и есть сто одиннадцать лет и два месяца еще к ним впридачу, — подтвердила Ольховская. — Уж не комплиментик ли желаешь сделать мне, касатик? Хочешь сказать, что я на эти года совсем не выгляжу? — И она, улыбаясь, кокетливо покачала головой. — Ой, баловник!

Капитан Митрохин даже присвистнул. А потом отложил авторучку и, поднявшись из-за стола, озабоченно произнес:

— Командир, можно вас на пару слов? Нам нужно кое-что уточнить. — И они оба, не сговариваясь, тут же вылетели в коридор.

— Товарищ подполковник, Олег Романович, да вы понимаете… — взволнованно затараторил Митрохин, но Веремеев его тут же перебил.

— Да понимаю, Володя, понимаю. Как не понимать, чудак-человек. Ты хочешь сказать, что все может закончиться крупным скандалом. Что, не дай бог, еще пресса узнает об этом, а через них и начальство, что мы тут с тобой задержали такого престарелого человека, можно сказать, живую реликвию города. Так, что ли?

— Ну да, конечно же, так и есть, — выпалил Митрохин, — и на каком основании-то задержали? Да еще с этим дурацким котом. Цирк, да и только! Товарищ подполковник, нам с вами потом не отмыться. А уж эти журналистишки нас так разрисуют, так разделают, так расстараются! Ну, не мне вас учить, Олег Романович. Вы же знаете! Нельзя, ну нельзя ее задерживать…

Веремеев прошелся пальцами, как расческой, по голове.

— Да сам понимаю. Милиция загребла стоодиннадцатилетнюю бабку по подозрению… Ну неважно, по какому подозрению, — проговорил он скороговоркой. — Это уже сенсация! Сам факт! Такого еще, по-моему, не было. А сенсации-то никакие нам с тобой сейчас как раз и не нужны, правильно? Правильно. Но мы-то с тобой в любом случае должны действовать, как истинные профессионалы своего дела, а не как какие-нибудь дилетанты-любители? — посмотрел он выразительно на подчиненного. — Так?

Митрохин не уловил зерна в словах начальника, но в ответ все же утвердительно покивал головой.

— А кто тебе сказал, товарищ капитан, что ей, этой самой реликвии, именно столько лет, а? — Глянул он в упор на Митрохина.

— Да как кто? — не понял тот. — Она сама и сказала! А кто же еще? — И глаза его застыли в напряженном ожидании.

— Ну, мало ли что нам иногда наболтают. Что ж теперь, всему и верить! Мы ж с тобой не в благотворительной конторе работаем. Не первый, как говорится, день замужем. А, Митрохин? — Веремеев дружески хлопнул того по плечу. — И фантазеров-то всяких-разных у нас с тобой вон целая картотека. Один хлеще другого. Так? Так! А где доказательства? Где, я тебя спрашиваю? Ты у нее документы какие видел? А может, она из этого самого дома, смекаешь, где разные там Наполеоны, артисты и прочие выдающиеся личности, страдающие манией величия, проходят под о-о-очень пристальным наблюдением врачей курс усиленного лечения? А? Ты об этом ведь не подумал? Нет? Ну, вот видишь. Так что нечего паниковать, товарищ капитан, а надо вернуться обратно и, повытряхнув содержимое ее карманов, все и выяснить у нее на месте.