Члены тройки о чем-то между собой пошептались и, не глядя на него, стали что-то записывать на листах бумаги.

— Ну хорошо, — после длительной паузы проговорил Сталин, пуская очередное облачко дыма, — так и быть, даем вам последний шанс для искупления тяжкой вины перед народом и государством. Товарищ Ворошилов, — он вытянул руку с трубкой несколько вперед, — направьте бывшего подполковника Веремеева рядовым на Западный фронт…

У Веремеева словно камень с души свалился, и ему захотелось подпрыгнуть высоко-высоко вверх и крикнуть от радости: «Ну все, буду жить, жи-ить, жи-и-ить, а там уж посмотрим… а там уже видно будет…» И с этими словами он проснулся среди полного нелепостей ночного кошмара. Стрелки настенных часов показывали половину четвертого ночи…

Но на этом нервотрепка подполковника этим днем не закончилась. Только он утром с тяжелой головой появился на работе, как раздался телефонный звонок и какой-то неприятный нахальный женский голос, представившийся журналисткой Эльвирой Копаевой из одной местной газетенки, поинтересовался, а правда ли, что в их подразделении произошел такой кошмарный случай, как убийство задержанной пожилой женщины и ее любимой собачки. И нельзя ли у него в этой связи взять интервью для их многотиражной газеты?

Веремеев чуть было не ляпнул со злостью, что, мол, никакой не собаки, дура, а просто кота, но вовремя сдержался, сообразив, что это здесь совершенно излишне, и, еле сдерживаясь, чтобы не послать беспардонную дуру к чертовой матери или куда-нибудь еще подальше, мягким голосом объяснил, что это полный бред, что у них все спокойно, что никаких таких диких ЧП не было и быть не могло. И лучше всего в дальнейшем не использовать столь непроверенную информацию. Иначе можно понапрасну запятнать честное имя их боевого коллектива. Дама тут же начала что-то объяснять про слухи по поводу этого факта, которыми наполнена их журналистская атмосфера, но он вежливо и предупредительно пояснил, что слухи, они и есть только слухи, но ни в коем случае не упрямые факты, что у него сейчас идет серьезное совещание, и, сославшись на отсутствие свободного времени и предупредительно извинившись, повесил трубку…

Нервы Веремеева неприятно натянулись и затрепетали. Неужели журналистишки что-то все же пронюхали или это просто чья-то гнусная провокация? Но чья же, чья, черт побери?! Круг лиц, осведомленных в произошедшем событии, был крайне узок, да и заинтересованности в огласке его, пожалуй, ни у кого не было. Хотя… его предположения, они и есть лишь только предположения. Эх, знать бы сейчас всю мамочку-правду!

Он нырнул в нижний ящик стола и, вытряхнув на ладонь, для успокоения проглотил сразу пять желтеньких таблеток валерианы. Выдержка сейчас была одним из главных козырей во всей этой неприятной ситуации. После чего в укромном месте пошептался с капитаном Митрохиным, проинструктировав того насчет возможных действий со стороны службы собственной безопасности, всяческих звонков от представителей бумагомарательных организаций и выстраивания собственной линии поведения и, уединившись, еще раз принялся детально анализировать складывающееся развитие событий…

Бывший учитель истории в одной из средних школ города Костромы Бережковский Василий Семенович, а сейчас человек без определенного места жительства, или попросту бомж, сидел в одиночестве на одной из лавочек на Первомайском бульваре.