Оставаться в этом холодном и чужом городе она не желала ни секунды сверх необходимого. Впрочем, этого не хотел и Тимофей.

Вован ещё оставался, вместе со съёмочной группой. Им предстояло отснять видеоматериал для нового ролика, и Вероника точно знала, что это будет бомба. Бомба, которая уничтожит брошенную на Неона тень подчистую и поднимет его популярность на небывалую высоту.

Архивные дела, о существовании которых подписчикам сперва требуется рассказать – это одно. А буквально городская легенда, о которой слышал каждый, имеющий уши, рассыпающаяся в одночасье – совсем другое. Теперь сам Неон сделается легендой.

И работы сделается больше. Денег – больше. Наверное, это хорошо, но…

Но Вероника ощущала только пустоту. Как будто она выдохлась, и ей нужен отпуск. Но ведь она только недавно была в отпуске. Причём, в таком, о котором большинство людей могут только мечтать!

И тут она поняла одну простую вещь. Ей действительно нужен отпуск. Но не от работы, а от Тимофея. От человека, который не понимает простейших человеческих вещей. Который использует людей, как бездушные материалы. Благодаря которому она едва не дошла до нервного срыва.

Женский голос из невидимых динамиков объявил посадку на какой-то рейс, не имеющий к Веронике отношения. Мимо пробежала шумная, непрерывно ругающаяся семья из папы, мамы и двух сыновей-подростков. Вероника бездумно проследила за ними взглядом. Глаза наполнили слёзы.

Она вспомнила, в каком состоянии звонила Тимофею, вспомнила этот холодный голос из трубки. Да сама ведь дура! Прекрасно зная, какой он человек, постоянно на что-то надеется. Как и миллионы других дур, выходящих замуж за алкашей и подонков в святой уверенности, что сумеют их изменить. Слава богу, у неё хоть о замужестве речи не шло.

Речь шла всего лишь о трудовом договоре с ИП Бурлаков Тимофей.

«Как же он без меня?» – закричала какая-то часть Вероники, пришедшая в панику от одной лишь мысли.

«Не мальчик, выживет, – отрезала другая часть. – Тоже мне, жена декабриста нашлась. Успокойся уже, а? Ты свою личную жизнь со стороны видела? Ну так посмотри, охренеешь. Может, хватит уже?»

Но первый голос не замолкал. Они продолжали кричать друг на друга. А Вероника продолжала смотреть перед собой и беззвучно плакать.

***

Выйдя из кабинки, Тимофей подошёл к рукомойнику и включил воду. Возле соседнего стоял опер Зубарев.

Посмотрел на Тимофея в зеркало. Процедил:

– Молодец. Красиво слинял.

– Мне нужно было в туалет, – сказал Тимофей, тщательно моя руки.

– Ещё один прокол, и будешь в туалет для инвалидов ходить.

– Ты ведь меня не первый день знаешь. Полагаешь, я воспринимаю угрозы?

Закрыв воду, Тимофей обошёл Зубарева и сунул руки под сушилку. Та взвыла, обдав ладони потоком горячего воздуха. Зубареву пришлось повысить голос:

– А я не угрожаю, я предупреждаю!

– Это клише из третьесортной кинопродукции. Если хочешь что-то сказать – изложи своими словами без лишних эмоций.

Руки высохли, и Тимофей опустил их. Повернулся к Зубареву, уставился ему в глаза.

Открылась дверь, вошла уборщица. Тимофей боковым зрением отметил, что это – представительница того же народа, к которому относилась Татьяна Васильевна Шарова. Она прокатила тележку с ведром в дальний конец помещения и начала мыть пол.

– Без эмоций? – Зубарев готов был взорваться. – Окей, будет без эмоций. Если тебе девчонку вообще не жалко, если ты вообще нихрена не понимаешь, то отвали уже от неё! Вот тебе своими словами.