Когда она в последний раз настолько долго разговаривала с кем-то, кроме Камрана? В последнее время такого не случалось.

«Видимо, не только осьминоги предпочитают одиночество».

Как она пошутила в своей книге? А, да: «Скорее сожрут себе подобных, чем объединятся с ними. Обречены на старение после случайного совокупления… похоже на пару знакомых мне ученых».

Она улыбнулась своим мыслям.

– Ну, вы слишком много от меня хотите. Вот и все.

– И что бы вас подвигло на это… как вы сказали… слишком многое? – поинтересовался Эврим.

– Ладно, хорошо. Я пойду вам навстречу. – Ха почувствовала раздражение. Желание закрыться. И опять-таки: что именно знает Эврим? – Вам требуется существо, которое долго живет, обитает среди себе подобных, растит свое потомство и способно передавать информацию от одного поколения другому. Осьминог, который разработал сложную символьную систему коммуникации. Ну, и как такое возможно? Я рассматриваю это в своей книге. Давайте предположим, что из-за давления окружающей среды эволюция ускоряется. Им необходимо найти новые ниши. Эволюция идет медленно, но некоторые животные адаптируются быстрее других. Это относится и к осьминогам: они способны изменять белковые процессы в своем организме, не прибегая к мутациям ДНК.

– Посредством РНК-редактирования, заменяя одну основу на другую. Они способны быстро создавать молекулярную вариабельность, особенно в нервной системе. Это – альтернативный механизм эволюции, – произнес Эврим.

– Вы ознакомились с литературой. Отлично. Да, РНК-редактирование. Оно имеется только у головоногих, и, надо признать, это довольно быстрое средство. Гораздо быстрее мутаций ДНК. Лучше реагирует на окружающую среду. Это – громадное преимущество, обеспечивающее быструю адаптацию (за сравнительно небольшое число поколений) к новым вызовам окружающей среды. Тогда если эволюция ускоряется под давлением окружающей среды и осьминог быстро адаптируется за счет РНК-редактирования, то можно сделать вывод, что, если создать давление на некий вид осьминогов, он сможет изменяться гораздо быстрее, нежели не-головоногие…

Дверь лаборатории распахнулась. Дверной проем заполнила собой шкафоподобная Алтанцэцэг в рабочей футболке, с потрепанным переводчиком у горла.

– Сдай макарун, робот.

Эврим повернул к двери свое невозмутимое лицо.

– Извините?

– Сдай печенья-макарун. Тебе печенье ни к чему.

– Ты нам помешала, Алтанцэцэг.

– Сдай макарун, и я уйду, – проговорил нейтральный голос переводчика на фоне совершенно непонятного родного языка Алтанцэцэг.

– Не отдам, – сказал Эврим.

– Роботы не едят.

– Мне его подарили. Мне нравится на него смотреть.

– Позже я его сворую.

Алтанцэцэг повернулась и ушла, хлопнув дверью.

– Общаться она не очень умеет, – заметила Ха.

Эврим покачал головой:

– Да. Но на то есть причины.

– Переводчик сбоит.

– Дело не в этом. Переводчик – это стена, за которой она может прятаться. У нее есть более качественный переводчик, которым она не желает пользоваться. Она – ветеран Китайско-монгольской зимней войны, оставившей свои шрамы.

Ха вспомнились картины Китайско-монгольской зимней войны. Обожженные трупы, залакированные льдом. Обугленные замерзшие скелеты, раскалывающиеся от взрывов, словно стекло.