– Всего одна по-настоящему крупная неудача на восточном фронте, – отозвался я, – и канцлер лишиться всякой поддержки. И Вена готова будет встретить законную хозяйку и наследницу рода Габсбургов.

– Хотела бы я разделить ваш оптимизм, господа, – проворчала Хельга. – Но я слишком хорошо знаю канцлера Каприви. Он держит весь Рейх железной перчаткой – и вряд ли разожмет пальцы, если я попрошу.

– Может, и так. И все же канцлер – всего лишь председатель имперского совета. Тот, кого монарх вправе назначить своей властью – или сместить. – Фон Лихтенштейн чуть подался вперед. – А людям нужна принцесса, ваше высочество – и, клянусь Богом – они ее получат.

– Нет, ваше сиятельство. – Я рывком поднялся из кресла и шагнул к окну. – Они получат королеву.

Впору было сделать театральную паузу, чтобы в полной мере насладиться произведенным эффектом. Вряд ли даже прокатившаяся по полу граната вызвала быть хоть половину эмоций, что я наблюдал. Хельга закашлялась и едва не уронила чашку. Фон Лихтенштейн держался чуть лучше – не дернулся, не издал ни звука – но глаза вытаращил так, что они стали вчетверо больше и, казалось, готовы были выскочить из орбит и покатиться по мягкому темно-красному ковру.

– К-королеву? – зачем-то переспросил он.

– Именно так. – Я развернулся на пятках и зашагал по комнате. – Вести о покушении и заявление ее высочества об измене канцлера и его роли в гибели кайзера непременно привлекут старые рода Рейха на нашу сторону. А значит, мы сможем собрать собственную армию, а не ждать помощи от Жозефа или Георга… И к тому же не повредит заранее усилить позицию законной наследницы германского престола на переговорах. – Я остановился и закончил: – Королева – равная среди равных. К ней придется прислушаться – нравится это кому-то, или нет.

– Не смеши… не смешите нас, князь. – Хельга раздраженно махнула рукой. – Принцесса в изгнании – это еще не так нелепо, но коронация за пределами государства… Надо мной будут смеяться все – от крестьянских детей до курфюрстов!

– Не посмеют, ваше высочество. Даже курфюрсты – если на вашу прелестную голову возложит венец сам Папа Римский. – Я сложил руки на груди. – Это позволит на законных правах носить древний титул Romanorum imperator augustus, вместо титула отца – electus imperator Romanorum.

– Римский император август… – пробормотал фон Лихтенштейн – он то ли кое-что смыслил в латыни, то ли просто был изрядным знатоком истории и средневекового права. – Вместо избранного императора.

– Именно так, ваше сиятельство – кивнул я. – Коронация Папой когда-то обладала не только сакральным смыслом, но и политическим. С монархом, которого признал Святой Престол, придется считаться всем остальным – и не только католиком.

– В этом мире есть только одно, с чем будут считаться – сила. – Хельга сердито сверкнула глазами-льдинками. – Армия или капитал – неважно. У меня нет ни того, ни другого.

– И все же не стоит недооценивать силу римской короны, ваше высочество. – Фон Лихтенштейн мягко улыбнулся. – И уж тем более – не стоит недооценивать влияние Святого Престола. Если Папа действительно поддержит вас – это, фактически, будет означать, что каждый, кто встанет на сторону канцлера – пойдет против воли Божьей… Знаю, в наше время вера не столь сильна в людях, как раньше – но в Европе пока еще достаточно ревностных католиков. Да и для знати слово понтифика – вовсе не пустой звук.